— Или не обрести.

— Или так.

— Кем же она будет?

— Я не знаю, — честно признался отец. — В нашей семье менталистов двое — ты и твоя мать. Но по всем законам евгеники ты должен был стать энергетом. У Оли пятьдесят на пятьдесят.

— Не думаешь, что менгиры вмешаются?

— В её случае вряд ли.

— Хорошо, — я кивнул и переключился на новую тему: — Нам нужно договориться.

— Ты о чём?

— О твоей работе. И моих интересах. Очевидно, что они расходятся.

Брови Громова-старшего поползли вверх.

— Ты учёный, склонный жертвовать интересами семьи ради общего блага, — безжалостно припечатал я. — Но и у меня есть свои мотивы. Я не планирую стать подопытной крысой в этом эксперименте. Да, я понимаю, что ты меня однажды прикрыл. И благодарен за это. Но теперь всё иначе. Ты видишь, что я изменился под действием менгиров. Захочешь продолжать? Или дашь мне шанс на свою жизнь?

Отец вздохнул.

— Сынок, думаешь я ни разу не пожалел, что потащил тебя в тот закрытый город? Я должен был просчитать последствия. Это моя обязанность как учёного и как отца. Прости. Я сделаю всё, чтобы ты не стал частью проекта. Но ты должен кое-что знать.

Настала моя очередь удивляться.

— Тобой уже начали интересоваться, — выдал Громов, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Я бы сказал, на самом высоком уровне.

— Кто?

— Окружение генерального секретаря, — пояснил отец. — Его личная служба безопасности.

— Личная?

— Ну, ты же не думаешь, что у нас только Великие Рода имеют такое прикрытие? — вопросом на вопрос ответил учёный. — Евгений Максимович — человек влиятельный. И подчиняющиеся ему подразделения — суровая необходимость.

Конечно. Спецслужбы, которые служат не советскому народу, а своему господину. Звучит так, словно члены Политбюро и вся верхушка КПСС — это каста неприкасаемых. С другой стороны… кого я обманываю? Здесь они развернулись ещё почище, чем в моей реальности незадолго до распада СССР.

— К чему ты клонишь, папа?

— Вокруг менгиров что-то происходит. — нехотя признал Громов. — Ими всегда интересовались, но в последнее время усилилась активность со всех сторон. Мне дали понять, что кто-то из высших функционеров планирует с тобой встретиться. Не знаю, для чего. Если хочешь знать моё мнение, от этой встречи будет очень сложно отвертеться.

— Думаешь, я хочу?

Громов пожал плечами:

— Наши отделы никак не пересекаются, сынок. Я знаю свою часть правды, ты — свою. Но есть подозрение, что отвлекаться на внутреннюю политику — не в твоих интересах.

— Правильное подозрение, — согласился я.

Похоже, меня могут втянуть не только в чужие эксперименты, но и подковёрные правительственные интриги. Меньше всего хочется лезть в эту сферу.