— Всем выйти. Остаться Громову.

Я попытался вспомнить, как все эти люди вообще тут оказались. Дверь я захлопнул. Но это не означает, что её нельзя открыть при большом желании. Шеф устроил знатный переполох.

Козлов тяжело вздохнул, обошёл свой необъятный стол, сел в кресло и уставился на меня.

— Что скажешь?

— Вы хоть сами понимаете, что произошло?

— Ну, как это описать… — Виктор Викторович зябко повёл плечами, словно его внезапно охватил холод. — Было неприятно. Словно какая-то тьма перед глазами. И давление. Меня пытались выжать из собственной головы. При этом изучали, сканировали. Никогда ничего подобного не испытывал.

— Это нападение эмиссара.

Козлов потёр лицо ладонями, достал из ящика стола пузырёк валерьянки и накапал себе в стакан. Выпил.

— В меня вселялись?

— Да.

— Что им помешало?

— Я.

— Будешь? — Козлов указал на валерьянку.

— Нет, воздержусь.

— Влад, я твой должник. И давай уберём ложную скромность, — перехватив мой взгляд, Козлов стал ещё более угрюмым. — Идёт война. Ты меня, можно сказать, вытащил с того света. Я это не забуду.

— Виктор Викторович, — мягко произнёс я. — Эмиссары не могут вселяться во всех подряд. Нужна предрасположенность.

— Это как? — насторожился шеф.

— Душевный раздрай. Депрессия, чувство вины, одиночество. Ссора с кем-нибудь из близких. Чья-то смерть или болезнь, которую вы остро переживаете. Разум ослаблен — и некроды в него лезут.

— Значит, так.

— Именно так.

Снова тяжёлый вздох.

— Ты очень хорошо разбираешься в этих тварях, — наконец, выдал Козлов. — Не просто убиваешь их. Владеешь теоретической базой.

— Я менталист.

Шеф недоверчиво хмыкнул.

А потом сказал:

— Зачем тебе это знать? Про мои проблемы?

— Чтобы понять, насколько вы уязвимы.

— Думаешь, я слабое звено.

— Каждый человек слаб, по большому счёту. Вопрос в степени этой слабости. Мы живые.

Виктор Викторович покачал головой. Убрал склянку с валерьянкой.

— Да, Влад, ты не ошибся. У меня мать при смерти. Шансы, что выкарабкается, очень маленькие. Даже при возможностях нашей медицины. Даже в Москве. Вот так.

Помолчали.

— Значит, они поняли, — сказал я. — Эмиссары догадались, что угроза исходит от моего Спецотдела. И прощупывают тех, с кем я работаю. От кого завишу. Кто может меня достать.

Козлов обдумал услышанное.

— Логично, мой юный друг. Всё сходится. Но ты не можешь бегать, спасая всех и каждого. А мы вряд ли способны предвидеть следующий удар. Просто потому, что люди обычно не рассказывают на каждом углу о своих проблемах.

— Правда ваша, Виктор Викторович.

— И какой вывод напрашивается?

— Бей первым. Вот какой.