Лев кивнул, её холодный расчёт действовал как укол кофеина. Он сел за стол, достал блокнот. Иван Горьков в панике лихорадочно рылся бы в памяти, пытаясь вспомнить всё об лучевой болезни. Лев Борисов начал с трёх пунктов:штат, автономия, полный доступ к данным. Без этого любая работа превратится в профанацию, в игру в слепую со смертью.

— Алёшу нужно подключить, — сказала Катя, читая его мысли. — У него допуск, фронтовая закалка и он знает, что такое работать под грифом «совершенно секретно». И он тебе верит абсолютно.

— Вызвать его сейчас не получится, — Лев взглянул на часы. — Сейчас ночь на дворе. Но в шесть утра на той станции я должен понимать, кого требую в команду. Лешка — первый в списке.

Он допил воду, ощущая во рту кислоту и лёгкую горечь. Не от лимона, от осознания. Позади была война с видимым врагом, с кровью, гноем, осколками. Впереди — война с врагом, которого нельзя увидеть, пощупать, услышать. И исход её зависел не от храбрости, а от точности прибора, от грамма в анализе крови, от вовремя замеченного отклонения в лейкоцитарной формуле.

Он подошёл к окну. «Ковчег» спал, лишь в редких окнах горел свет — дежурные службы, лаборатории, где шла своя, тихая борьба за жизнь. Он построил эту крепость против одной войны. Теперь ему предстояло возвести в ней новый бастион. Невидимый.

Товарная станция в шесть утра была царством промозглого холода, пара от паровозов и угольной пыли. Лев в шинели и теплой шапке чувствовал себя здесь чужеродно. Не было делегаций, чёрных «ЗиСов». У третьего пакгауза, уступами уходившего в предрассветную мглу, стоял одинокий «ГАЗ-М1», из радиатора которого тоже шёл пар.

Из машины вышел не высокопоставленный московский чиновник, а полковник Артемьев. В длинном гражданском пальто, без знаков различия, но с неизменной выправкой. Его лицо в сером свете зари казалось высеченным из камня.

— Лев Борисович, — кивнул Артемьев, протянув руку. — Пройдёмте.

Он повёл Льва не в здание, а в сторону одинокой, запертой на амбарный замок «будки» — будто бы сторожки для путевых обходчиков. Внутри пахло махоркой, олифой и пылью. На грубом столе — два стакана, жестяной чайник и папка с грифом «ОВ» (Особой важности).

Артемьев сел, жестом пригласил Льва последовать его примеру.

— Задачи ставятся следующие, — его голос был сух, лишён интонаций, как текст секретной директивы. — Обеспечить долгосрочную работоспособность и безопасность здоровья особого контингента специалистов на объекте №1 и сопряжённых предприятиях. Угрозу вы понимаете. Ресурсы будут предоставлены по первому требованию. Результаты — конкретные, измеримые протоколы и методики — требуются в оперативном порядке.