– Вы смеете меня учить? Поучите, что ж. Однако достопочтенные господа собрались здесь не как ваганты в университете, но для нужд страны и решения её проблем. Не ради питания вашей гордыни и гнева.

Агата оглядела собравшихся. В её синих глазах безразличия было – как в море утопиться. Лишь когда взор лег на светлую, как у Калахана, голову дочери, мягкая, нежная тень скользнула с ресниц королевы на её щеки. Она подобрала салфетку и утерла девочке уголок рта – та испачкалась в варенье, поданном с хрустящими сладкими гренками. Принцесса Дебора показалась Тито столь же прожорливым созданием, сколь и Марвид, по легенде, подавившийся костью Малакия.

– Решать трудности дозволено лишь тем, кто на это способен, да, милая? – обратилась она будто к своей дочери, но та не ответила, сосредоточенно чистя крупные розовые виноградины – челядь благоразумно отодвинула варенье вглубь стола. – Как мог возомнить себя вершителем судеб тот, кто не в состоянии убить одноногого ублюдка моего супруга?

Тито невозмутимо перевел глаза на Вестника. Тот кивнул.

– Приказы уже отданы. Он ускользнул от нас в Ан-Шу, но мы разобрались с его пособниками. Мальчишка наверняка уже кормит воронье.

– Я готова продолжить этот разговор, только если вместо этого пастушьего пирога будет его голова.

Публика ахнула, запивая сенсацию – неповиновение главе Церкви Вознесения! – вином. Слуги к тому времени выкатили еще две бочки.

А Агата, улыбнувшись Тито, поднялась с места прежде, чем слуга отодвинул её кресло. Фрейлины повскакивали с мест, как спугнутая с мелководья стайка уток, и, если бы не мальчишка-паж, чьи руки легли на спинку стула принцессы и задвинули его вместе с девчонкой, они бы ушли прямо здесь и сейчас.

Невежество, алчность, властолюбие, кровожадность. Грехи королевы Агаты проступили на её холодном лице демонической маской, когда она заорала на всю залу:

– Да что вы себе позволяете!

Тогда Тито встал. Тяжело оперся на посох, сгорбился так, словно её грехи легли грузом на его плечи. Если подумать, так и было. Его легковерие привело их сюда, в эту точку пространства и времени, где не могло быть ни мира, ни обещанного благоденствия.

– По вашей вине, сиятельная королева, Бринмор затопила кровь ваших подданных. Ваше вероломство привело к тому, что мы остались беспомощны перед лицом Врага. Но я смогу вернуть силы в руки нашего святейшего королевства.

– Нашего?

Она то ли не понимала происходящего, то ли до последнего силилась сохранить лицо. Чего она ожидала? Что после убийства короля и единственного, пусть и ублюдочного, наследника короны власть перейдет ей? Главе богомерзкого культа? Иноземке?