– Ну, – притопнула она ногой – ноль реакции, хлопнула в ладони, и Аларик сморгнул дождевую влагу с ресниц, а Данте дернулся, – по коням! Быстрее!

Чонса не была уверена, что это хорошая идея. Там, над Девятью Холмами, что недалеко от Нино, кружили химеры. Как знать, что с городом? От этих мыслей будто кинжал в кишках провернулся. Она вскочила на коня, дала ему шпор, не думая, скачут ли за ней. Феликс! Таверна! Всё, что она может узнать: к чёрту Тито! Её дитя! Её сын! В городе!

– Быстрее! – рычала она в шею коня, – подчинись!

По могучему телу лохматой лошади прошла дрожь. От ветра у Чонсы заслезились глаза. Галоп выбивал искры из базальта Апийской дороги, горело алым небо, молнии виднелись лиловыми всполохами, небо трещало, разрываясь на части, а она мчалась к правде, проклиная себя за моменты промедления, что могли стоить ей всего.

В город она ворвалась первой, как дикий юго-западный ветер, буря и весенний паводок. И поняла: опоздала. Стены никто не охранял. Да и от самих-то стен остались одни камни да торчащие штыри опор. Сколько она не смотрела, людей на узких улочках не было, зато была кровь, много крови. Она пустила лошадь шагом.

Первый повстречавшийся человек был мертвым – его верхняя часть висела, зацепившись изгибом плеча за дождевую трубу на колодце, а нижняя отсутствовала. Печальное украшение маленькой площади, откуда, подобно лучам, во все стороны разбегались улочки, заполненные мелкими бедными домами из дерева и соломы. Какие-то из них были обуглены, но запаха гари не чувствовалось, лишь ветер хлопал дверьми. Они опоздали. Опоздали – не на час, а на сутки, может, и того больше. Если бы они вышли из Сантацио, если бы не потеряли четыре дня пути… За спиной раздался стук копыт, кто-то спрыгнул в лужу. Чонсе не надо было оборачиваться, чтобы понять, что это Аларик, вместе с ним пришли его тени, заполнили безмолвный воздух жужжанием безумных мыслей. Данте остался сидеть в седле. Он подъехал к Чонсе, сжал её плечо костлявой рукой. Вода струилась по улицам, собиралась в грязные ручьи, в небе кричали гигантские вороны-химеры, демоны-стервятники. Не веря в столь печальный исход, она вырвала плечо из цепких мужских пальцев и щелкнула уздечкой, пуская лошадь дальше.

Брошенная телега смотрела вверх тремя колесами. Одно лежало у дома, наполовину утонув в грязи. Конь Чонсы потянулся за гниющей капустой, разбросанной по всей округе, и она грубо придержала его. Ни души вокруг. Где-то, словно в тумане прошлого, девушка услышала крик и увидела фигуры, метнувшиеся вверх по улице, но стоило ей чуть шире раскрыть веки, как видение ускользало. Весь воздух звенел, пропитанный неизвестностью.