Всё это казалось нереальным. Здесь, в пещерах, были свои порядки и свои проблемы. Он все еще изумленно поглядывал на обрубок своей ноги и осторожно трогал уцелевшее бедро, проверяя границы боли. Чонса не переставала за ним наблюдать: так, будто это он, а не малефика, здесь опасный зверь. Пфф. Такая чувствительная! Ну и что, что он пытался, едва придя в себя, убить её? Ну и что, что кричал про то, что теперь у него есть все основания сдать малефику в тюрьму как преступницу? При этом и Джолант, и шорка, и Шестипалая, все понимали, что теперь у мира есть дела посерьезнее потери ключа и поводьев от одной-единственной малефики.

– Нам нужно вернуться в Дормсмут. – Когда от боли побелело в глазах, Джолант опустил руку со своего исхудавшего бедра и наконец опал на лежанку. Шорка держалась стороны, с интересом на него поглядывая и подслушивая разговор. – Нам нужно пойти в малефикорум. Нужно найти в столице прелата… Доложить, что мы видели…

– Мы видели то же, что и все. Краски в небе, чудовищ, мясорубку.

– Пусть так. Но нам надо доложить о Броке. Брок…

Джо запнулся и разозлился на себя из-за дрогнувшего голоса. Отвернулся к огню, с непривычки щурясь, и краем глаза заметил выражение лица Чонсы: потемневшее, уставшее, печальное. А ведь она была знакома с наставником немногим меньше, чем он сам. Наверняка ей тоже непросто.

– Мне жаль, – тихо сказал он. – Ты давно знала Брока, верно? Его потеря…

– Да положить я хотела на Брока, – тихо процедила она. – За это «давно» я ни разу не услышала от старика доброго слова. Он обращался со мной, как со скотиной! Почему я должна горевать о нем?

Её слова звучали жестко, они ранили ключника. Не исключено, что они знали двух разных Броков. Джо свел брови, но не стал вступать с ней в спор. Только добавил сквозь зубы:

– Ты совсем его не знаешь.

И он был прав.

Шорка, в темноте похожая на быструю крысиную тень у стен, подала им плошки с жидкой кашей и ягодами. Миски были горячими, задубевшие пальцы налились пульсирующей, распирающей их болью. Южанка же подобрала кисет с трубкой и ушла к каменному краю Танной, где села, свесив в пропасть ноги. За все время она не сказала Джо и слова, а с Чонсой болтала, не затыкаясь.

– Хочешь оправдать его в моих глазах? Можешь попробовать.

– Его сын родился с разноцветными глазами. – Джо недолго колебался, покусал губу и вырвал из рук Чонсы (та хотела накормить его сама) кашу, облившись. – Брок думал, что это просто особенность, но потом понял, что дитя владеет малефецием… Он пытался скрыть его. Воспитать сам.

Тут брови Чонсы взлетели вверх, потому что это правда не было похоже на Брока, которого она знала. Джо заметил это и хмыкнул, посмотрев ей прямо в глаза: