Кто открыл небеса? Это было в древних текстах. Кто озвучил пророчество? Кто его написал? Кто говорил мне про это? Вспомнить бы?

О чем говорил Феликс еще тогда, в прошлой жизни? Какие мрачные предзнаменования?

Наступит ли рассвет, появится настоящее солнце, взойдет ли сквозь этот небесный шрам? Взойдет ли скорцонера, цикорий, ромашка?

Что с теми тварями? Сколько потребуется им еще времени, чтобы расползтись по всему континенту, через всю Леозию, от Бринмора в ближайший Ларэйн и Сугерию, до отдаленных провинций Киры? Можно ли их остановить? Убить? Подчинить?

Малефики стали распространять чёрное безумие во сне? Но я – нет. Почему? Стали ли мы сильнее? Если да, то почему? Как мы связаны с Марвидом и легендой про святого Малакия? Что знал Лукас?

Волчий век, твой век, Волчишка.

Лукас мертв. Мертв Лазло, мертва Алисия. Кейлин жива. Хвала богам. Феликс жив. Старая больная курица, а жив. А Брок – нет.

Мир в агонии. Мы были там, когда его сотрясла первая предсмертная судорога. Йорф. Что в Йорфе? Надо вспомнить.

Неужели Джо думает, будто это можно исправить? Он может что-то сделать? Нет, невозможно.

Может, шорцы знают? Я смогу поговорить с южными малефиками. Смогу попросить их протекции. Примут ли они меня после всего, что я сделала на войне?

Да брось, Волчишка. Где угодно будет лучше, чем здесь. Ан-Шу – прекрасное место, давшее мне надежду, но Ан-Шу – все еще Бринмор. С его законами, где я – преступница. Но стоит пересечь границу, замазать лицо белилами, и…

В Сантацио легко потеряться. За мной будет присматривать калека. Один тёмный переулок – и он меня никогда не найдет.

Главное – попасть туда.

Я буду скучать по Миндалю. Нужно будет взять с собой его ошейник.

– Когда отправляемся?

И вот, начало казаться, словно вся её жизнь – это один длинный тракт с разномастными тавернами в стороне от дороги. Волка кормят ноги, вспомнила Чонса, но её всю жизнь кормили ключники и собственные способности. Год пролетал за годом, взрослели слуги, приносившие им одни и те же заказы, менялись только сезоны и сила головной боли. Сейчас она стала почти невыносимой. Узнав об опасности дремы, Чонса решила больше не рисковать, тем более что под ударом могли оказаться невинные. Один из них, закутанный в пеленки и шкурку ягненка, визжал половину пути так, что малефика перестала умиленно улыбаться этому и начала скулить, стоило ему снова заорать.

Самсон сделал им королевский подарок: пожаловал одежду, лошадей и крытую повозку, в которой путешественникам пришлось соседствовать с молодой овечкой и козой. Нанна уверенно правила. Лошади были странные, низкорослые, мускулистые, похожие на мулов, головастые и одной масти, рыжеватой, лохматой и с черной короткой гривой. Эти бестии не слушались никого, кроме Нанны и, удивительно, но – Джо. Он ехал отдельно. Ни дороги, ни чего-то похожего на неё не было, поэтому Чонса разрывалась между двумя чувствами: завидовала ему и опасалась того, что шорка понятия не имеет, куда их везет. Разве можно разобраться? Вокруг – долина, буро-зеленая трава, осколки сизых камней там и тут, на них телегу крытую подбрасывало до стука зубов и нового залпа воя младенца. Название этому месту дали еще кочевники – Даргаав. Нанна сказала, что это значит «Привратник». Удивительно, как много языков, включая мертвые, она знала. Особенно учитывая, что Нанна не умела чисто говорить на бринморском.