«Да хватит уже геройствовать, Юра, — спокойно и рассудительно увещевал его ангел-хранитель многие годы верой и правдой спасавший в, казалось бы, самых безвыходных ситуациях. — Ну, неужели не навоевался ещё? Давно ведь на покой пора. Завести семью, которой у тебя никогда не было, детей, о которых ты всегда мечтал, дом, наконец. Нормальный дом. В который можно приходить, не озираясь постоянно в ожидании нападения, а нет ту твою берлогу, превращённую в одно большое взрывное устройство… Вот в прошлой жизни ты откладывал это всё на потом, а как оказалось, что и нет вовсе этого „потом“. Сейчас нужно жить. Нормальной жизнью жить. Дышать полной грудью и радоваться каждому прожитому дню.»

«Всё правильно, Юра, — соглашался в этот раз и тот второй, которого назвать ангелом почему-то язык не поворачивался. Ибо не толкают ангелы людей на подобное. Ну, а на что был способен этот второй, он-то как раз знал, как никто другой. Поэтому и удивился, что тот так легко согласился с первым хранителем. — Отдохнуть тебе надо. Развеяться немного. А потом долги раздать, да и можно на покой с чистой совестью».

«Да кого ты слушаешь? Какие долги? Сам ведь знаешь, что благими намерениями… — тут же вклинился первый. — Вспомни, что тогда в Воркуте получилось. А ты ведь всё по уму хотел, по справедливости. Еле ноги унёс».

«Зато с прибытком ушли! — возразил второй».

«И с двумя дырками в шкуре — тут же напомнил первый».

— Так, заткнулись оба, — не выдержала Юля, — дядя Юра сам знает, что ему делать.

Эти две сущности, являвшие собой воплощение добра и зла, сидевшие где-то в глубине души у каждого человека, впервые так явно проявили себя после месяца карцера ещё во время первой отсидки, когда администрация пыталась сломать строптивого зека. Причиной тому, скорее всего, была практически полная изоляция. Вот расшатанная долгим одиночным блужданием по джунглям психика и не выдержала. С тех он, бывало, разговаривал сам с собой, обсуждая вслух наиболее сложные решения. И этой привычке в немалой степени способствовал уединённый образ жизни. Он сознательно не хотел никого подпускать к себе близко, памятуя печальные случаи предательства, свидетелем которых он не раз становился за долгие годы, проведённые в местах заключения.

А потом в его жизни появился этот Егор. Практически точная копия его самого, ещё не лишившегося последних иллюзий и свято верящего во что-то чистое и светлое. Юношеский максимализм этого парня порой доходил до абсурда, но ведь и он когда-то был таким же наивным и готовым рисковать собой во имя каких-то не всегда понятных целей и призрачных идеалов. Да и те парни, навсегда оставшиеся в зловонных джунглях той крошечной, богом забытой страны, которой давно уже и на карте нет, в большинстве своём тоже были такими же. Этот Егор оказался неплохим другом и сумел напомнить ему, кое-что важное. То, что он чуть было не растерял, общаясь за эти годы с совершенно другими людьми.