Откинувшись на подушку, он оставил мысль о том, чтобы самостоятельно добраться до вожделенного кувшина, и принялся ждать хозяев. В том, что он до сих пор находится в этом польском селе, не было никаких сомнений. Да и ранение, судя по тому, что он до сих пор жив, оказалось неопасным. Интересно, как им удалось его прооперировать в этих условиях? Почему-то в том, что пулю из него достали, Егор тоже не сомневался. Он какое-то время лежал, бездумно пялясь в потолок, но вскоре уснул.

Пришёл в себя, когда ему попытались сменить повязку. Вокруг него суетились двое: невысокий худенький старичок с длинными седыми усами и здоровая дородная тётка лет сорока. Они переговаривались вполголоса, стараясь не разбудить его. Заметив, что Егор очнулся как-то разом, можно даже сказать синхронно, заулыбались. Тётка ласково погладила его по голове, а дедок покивал явно одобрительно. Он улыбнулся им в ответ. Их дружелюбие сразу подняло ему настроение.

— Воды, — хрипло попросил Егор, и тётка, дождавшись разрешения деда, быстро поднесла ему к губам глиняную кружку. Прохладная вода показалась восхитительно вкусной.

Затем они помогли ему усесться на кровати и сняли повязку. Дедок внимательно осмотрел рану и смазал её какой-то мазью. Они вновь перебинтовали ему грудь заранее заготовленными полосками чистой ткани, а затем осторожно уложили Егора обратно. Дедок что-то негромко сказал, после чего тетка быстро выскочила из комнаты. А он жестом фокусника выудил из-под кровати плоскую металлическую посудину. Она очень напоминала медицинскую утку, коей, по всей видимости, и являлась. Судя по профессиональным оточенным движениям, дедок обладал большим опытом в этом вопросе.

Егор едва успел справить нужду, как в доме послышались тяжёлые быстрые шаги, и в комнату буквально вбежал сержант Бутько:

— Живой, герой! Ай, да молодец! — с порога начал горланить милиционер, но потом опомнился и несколько снизил децибелы. Он посторонился, пропуская деда с опасным грузом, затем шагнул к кровати раненого героя и перешёл на польский: — Ну, рассказывай, Анджей, как дело было.

По-польски он говорил чуть лучше самого Егора, и тот скорее догадался, чем понял, чего от него хотят.

— Они хотели меня убить. Сказали, что я их видел, — тоном умирающего лебедя прохрипел Егор. Он очень надеялся, что его акцент спишут на последствия ранения. Но Бутько, видимо, было совсем не до того. Он страдальчески посмотрел в сторону двери, за которой скрылся сердобольный дедок, очевидно рассчитывая на его помощь, но потом тяжело вздохнул:

— Повтори, Анджей. Я что-то совсем ничего не понял. Хрипишь, как дед старый.