Он целый день повторял про себя это слово на разный лад, но перевести так и не получилось. Он даже попробовал найти ответ в крошечной библиотеке школы, но безуспешно. На выходе из неё его и встретил преподаватель по самбо. Молча остановил жестом, порылся в карманах, весело подмигнул и протянул ему увольнительную в город. Егор только успел вчитаться в написанное, а старший лейтенант Заитов уже бодрой походкой скрылся в одном из кабинетов и догонять его со словами благодарности было как-то глупо и неуместно.

Егор, получивший увольнительную в город, скорее всего, в виде поощрения за того фельдфебеля, очень обрадовался. Хмурые ребята из контрразведки вчера изрядно помотали ему нервы, и прогулка по вечернему городу оказалась весьма кстати. Дежурный на КПП проверил документы, предупредил, чтобы Егор не вздумал опоздать, и, выпустив его через калитку, бросился открывать ворота новенькому чёрному автомобилю. Егор, выйдя на улицу, успел заметить у сидящих в машине петлицы госбезопасности и даже успел подивиться этому обстоятельству. Чего это, мол, чекисты у них забыли, но вертевшийся неподалёку парнишка отвлёк его внимание. Он внимательно рассматривал Егора, украдкой сравнивая его с какой-то мятой фотографией. Выглядел он, в общем-то, вполне безобидно и совсем не походил на сотрудника спецслужб или матёрого уголовника, но Егор, помня, как он ошибся с оперуполномоченным Андреем, всё же немного напрягся. Пройдя метров сто по улице, Егор обернулся. Парень шёл следом и даже не пытался маскироваться под случайного прохожего. Более того — приветливо, как старому приятелю, помахал рукой, привлекая внимание.

Это уже становилось интересным. Он повертел головой по сторонам, но никого, кто мог бы представлять даже гипотетическую угрозу, не заметил. Ну, не рассматривать же всерьёз семейные пары с детьми или знакомых пацанов из школы милиции, спешащих куда-то со счастливыми лицами. Егор притормозил, поджидая «приятеля» и на спокойный, даже скорее ленивый вопрос: «Ты Пионер?», смог лишь утвердительно кивнуть. Его губы сами собой расплылись в дурацкой улыбке. Парнишка удивлённо уставился на него, затем торопливо извлёк из внутреннего кармана пиджака мятую фотографию, но Егор бесцеремонно выхватил её у него из рук и взглянул с неподдельным интересом. Качество было не ахти, но уж себя-то, вернее сказать, Анджея он узнал без труда. Снимок был сделан с рисунка, выполненного карандашом и скорее напоминавшим дружеский шарж, чем портрет, хотя черты лица были переданы достаточно точно. Внизу знакомым каллиграфическим почерком было аккуратно выведено его прозвище, которое в этом мире мог знать всего один человек.