— Что так? — нахмурилась Юля.

— Не знаю даже, — покачал головой Егор. — Вначале всё хорошо было. Вытащил я её. Женились. Родила. А потом, как сглазили. Ссоры начались на ровном месте. Я ж на работе постоянно, может, из-за этого. А, может, и нет — я ж её постоянно с Всик сравнивал подсознательно…

— Зачем тогда женился?

— Хрен его знает… Думал, забуду. Да и вряд ли я когда-нибудь Всик увижу, а Ленка вон она тут…

— Понятно. А дальше что?

— А дальше ничего. С полгода назад спуталась она с одним лётчиком, Юрку забрала и съехала.

— Бывает, — Юля закурила и сменила тему. — Так кого ты в Берлине встретил?

— Троих я плохо помню, а Волков капитан сейчас. Развед ротой командует.

— Остальные не дошли. Жаль… — она немного помолчала. — А Вацлав? Георг?

— За Георга не знаю. Секретность. Думаю, где-то в Германии засланным казачком был, но что и как я не в курсе. А Вацлав живой. Его ранило сильно в сорок третьем — комиссовали. Я помог ему перебраться в Ташкент. Пусть, думаю, за Рутой присмотрит. Я ведь тогда Поляку обещал. Ну, он и приглядел — сыну год уже. На свадьбу звал, но кто ж меня отпустит? Телеграмму дал — поздравил, денег выслал. Думал, попозже навещу.

— Это же отлично, — улыбнулась Юля. — Хоть здесь срослось. А Поляк?

— За него ничего не знаю. Да затравили их, скорее всего, егеря или кто другой.

Юля тяжело вздохнула. Егор взял со стола бутылку, повертел в руках, рассматривая и, вынув перочинный ножик, принялся откупоривать.

— Ты где пропадала?

— Я? — она снова усмехнулась без особой радости. — Повоевала маленько, а когда наши попёрли, то решила — хватит. Дальше сами как-нибудь. Меня тогда сильно зацепило — чуть богу душу не отдала. Хорошо местные выходили. Ну, отлежалась я немного, думала за фронтом двинуть, но потом в Белоруссии, южнее Витебска, наткнулась на тела девчонок связисток. Они в руки каким-то недобиткам попались. Ужас в общем. Одна на меня слегка походила, взяла её документы. Познакомилась с местным участковым. Такой ягнёнок типа тебя. Сначала грозился посадить, а потом на коленях ползал, что б замуж пошла.

— Ну а ты? — улыбнулся Егор, разливая коньяк.

— Смешно, — она повертела в руках свой бокал, зачем-то внимательно его рассматривая, и грустно сказала. — Нет, конечно. Зачистила я тот район, да ушла. Записку оставила, мол люблю другого и хочу его разыскать. Хватит лыбиться — не люблю я тебя. Скажу больше: ты, фраерок, мне вообще никогда не нравился.

— А что тогда произошло? Ну, когда ты в бега подалась?

— Да припёрся в лагерь наш старый друг Иван Иванович с группой поддержки. Мы ж договорились в Москву лететь. Вроде всё нормально, а потом он услышал, как наши урки между собой общаются. Ну и взвился. Орал, что я развела тут уголовщину, что это банда, а не партизанский отряд… Ну, слово за слово, он ствол из кобуры потянул, а я ему… — она звонко хлопнула себя кулаком по ладони. — Потом его ребятишки за свои плётки схватились, я перенервничала, в общем, нехорошо, конечно, получилось, но вроде все живы остались.