Ночь выдалась лунная, и около получаса они шли безо всяких проблем, отдаляясь от лагеря, а затем стали подниматься вверх. Они бодро карабкались по ещё пока достаточно пологому склону, но вскоре начались довольно опасные участки, и продолжать восхождение в темноте стало очень рискованно. Они устроили привал и, укрывшись от ветра за громадным валуном, принялись ждать утра. Юра, способный мгновенно засыпать практически в любых, даже не очень приспособленных для этого условиях, уже тихо и размеренно сопел, иногда попадая в унисон с завыванием ветра, а Егор всё никак не мог уснуть, постоянно ворочался, пытаясь поудобнее устроиться в этом твёрдом каменном, но тем не менее вполне укромном закутке.

Тихий, еле слышный писк, раздавшийся буквально в метре от него, заставил тут же открыть глаза и схватиться за рукоять меча. Но, осознав увиденное, он лишь усмехнулся. Оба зверька, выпушенные из клетки у подножья горы, сидели рядом и спокойно наблюдали за спящим Юрой. Один, заметив, что Егор на них смотрит, не спеша подошёл к нему, обнюхал, а затем проворно юркнул в рукав. Стало щекотно. Егор осторожно достал зверька и пристроил у себя за пазухой. Второй продолжал наблюдать за Юрой, видимо, решая, насколько безопасна будет попытка проникнуть ему под одежду.

— Я б не советовал, — тихо сказал Егор, — Юра парень хороший, но спросонья может и прихлопнуть. Залезай ко мне — будем друг друга греть.

Он не особо удивился, когда зверёк его понял правильно. После того, как кто-то из них пытался закрыть за собой дверцу клетки, он больше не сомневался в их способностях. Теплые комочки на груди немного повозились и затихли. Егор подумал, что стоило бы их покормить, но они уже удобно устроились и тревожить не хотелось.

Утром Юра бесцеремонно пихнул его в бок и заявил, что нужно идти. Егор потянулся всем телом, но тут же вспомнил о преданных зверьках и осторожно достал их из-за пазухи.

— Ты их не выпустил? — удивился Юра.

— Вчера нас догнали. Пусть живут. Веса них чутка, и едят немного.

— Тебя, кстати, ночью не съели? — ухмыльнулся Юра. — У меня уже была мысль спалить эту чёртову одёжу. Чешусь теперь весь и молюсь, чтоб заразу от них не подхватить. Я понимаю — реализм и всё такое, но гадость-то эта здесь на хрена нужна?

Егор задумался и, оценив свои ощущения, признался:

— Я ничего не чувствую.

— Да как так-то⁈ Ну вот где справедливость? И в девчонку я попал, и паразиты только меня жрут! — внезапно он опомнился и внимательно посмотрел на Егора. — Погоди, фраерок, а кто вчера плакал, что у него тулупчик шевелится? Ты чё в натуре такой толстокожий?