Друзья спустились вниз по лестнице в ту самую комнату, где проходила их первая аудиенция. Двое крепких парней переглянулись, но остались стоять на месте, переминаясь с ноги на ногу и не зная, как им реагировать на появление незваных гостей. Поляк уселся за стол и жестом предложил им располагаться. Егор улыбнулся, а охранники успокоились и их лица мгновенно приобрели сонное безразличное выражение.

Появился парень с гитарой. Поляк кивнул в сторону Юли, и гитара оказалась в её руках. Она быстро пробежалась по струнам, исполняя какую-то замысловатую зарисовку в стиле техно, и слегка поправила колки. При первых же звуках гитары безмятежное спокойствие охраны сменилось явным интересом. Наверняка вор тоже удивился такой музыке, хотя вида опять не подал.

Принесли чай и небольшую вазочку с какими-то каменными сушками. Егор попробовал одну, и тут же оставил эту затею. Он совсем недавно пообещал себе беречь зубы.

А потом Юля запела. К удивлению Егора, никакой лагерной романтикой здесь и не пахло. Неизвестный автор явно служил в морском спецназе, может быть даже в одно время с Клочковым. По крайней мере, боевые пловцы, выныривающие из глубин реки Потомак и штурмующие здание Капитолия, как и множество довольно специфических терминов, говорили именно в пользу этого предположения. Потом была ещё какая-то военная песня, потом ещё одна…

Слушая про «… горящий Смоленск и горящий рейхстаг. Горящее сердце солдата…» Егор опять ощутил подкативший к горлу комок и решил завтра же сходить к врачу — слишком часто в последнее время он стал испытывать это неприятное ощущение. Надо бы обследоваться, пока ещё есть такая возможность.

Число зрителей незаметно пополнилось ещё парочкой мужиков с хмурыми, неприветливыми физиономиями. Они молча слушали этот импровизированный концерт, не решаясь подойти к столу, и их неприятные лица с каждой песней всё больше мрачнели. Юля прервалась ненадолго, закурила и, окинув зрителей быстрым взглядом, сказала:

— Ну, чё приуныли, бродяги? Прорвёмся, — она звонко ударила по струнам и выдала что-то из совсем другого репертуара: весёлое, залихватское, уркаганское.

Может эта песня и была им ближе по духу, но на фоне предыдущих смотрелась как-то жалко и неуместно. Да и они, похоже, это почувствовали. Егор не был уверен, что все здесь владеют русским на должном уровне, но Поляк точно всё понял. Дождавшись окончания песни, вор встал из-за стола:

— Пойдём.

Он повёл их совсем в другую комнату, вероятно, предназначенную для гостей и, усевшись на одну из кроватей, сказал:

— В общем, так, граждане начальники, переночевать можете здесь, а мне подумать нужно. Ни о каком сотрудничестве с властью речь не идёт, но и мешать я вам не стану. Завтра решим, как нам жить дальше.