Коснувшись ногой кованого ограждения балкона, Егор осторожно перенёс на него вес своего тела и, отпустив верёвку, легко спрыгнул на пол. Мягкие кожаные туфли позволили сделать это практически бесшумно. Он сразу же прижался к стене и вытащил револьвер из кармана. Замер на какое-то время, пытаясь привести дыхание в норму, а затем осторожно осмотрел комнату.
Довольно просторное помещение, очевидно, гостиная. Трое мужчин средних лет. Один читал газету, сидя в удобном даже на вид кресле, а двое других без особого азарта, лениво играли в карты за большим круглым столом. Эту картину довольно мирного досуга слегка портил лежащий на столе автоматический пистолет. Егор не смог вот так с ходу определить модель, но это не имело никакого значения. Законопослушные граждане такими игрушками обычно не балуются. Ну а шанс на то, что они ненароком набрели на какую-нибудь конспиративную квартиру советских спецслужб, был невелик.
Он выглянул вниз во двор и попытался жестами обрисовать ситуацию. Его, кажется, поняли. По крайней мере, Бабкин кивнул, и опера вошли в парадное. Егор попытался просчитать действия противника. Сейчас опера разыграют какой-нибудь трюк с визитом соседа снизу, которого заливают, или кредиторами Мойши, пришедшими за долгом — это было, в общем, не столь важно. Вопрос, как на это отреагируют засевшие в квартире бандиты. А в том, что это именно бандиты, Егор почему-то нисколечко не сомневался. Любой мало-мальски подготовленный народ тут же рассредоточится по комнатам и постарается занять наиболее выгодные позиции. Кто-то пойдёт открывать дверь, если они, конечно, вообще станут её открывать, а не сделают вид, будто их здесь и нет вовсе. Возможно, кто-то решит выйти на балкон и взглянуть, что делается во дворе и в таком случае противников сразу же станет меньше. В любом случае начнётся какое-то движение, а открытое по причине летнего зноя окно позволит Егору без труда проникнуть внутрь. Как запасной вариант имелась ещё открытая форточка в комнате, где спала девушка, и он был уверен, что сможет в неё протиснуться, но проделывать подобные акробатические трюки при наличии распахнутого окна совсем не хотелось.
«Эх, сюда бы сейчас свето-шумовую и бери всех тёпленькими», — мелькнула бесполезная мысль.
Громкий стук в дверь и ядрёная брань были слышны даже на балконе. Кто-то из ребят ревел белугой на весь дом, без конца матеря бедолагу Мойшу, которого Егор даже в глаза не видел. Он мысленно усмехнулся, поражаясь сложным конструкциям, которые бы наверняка оценил Юрий Андреевич, но раздавшаяся в комнате немецкая речь заставила его мгновенно напрячься.