— Убей! Убей его! — чуть ли не заорал голос.

— Молчи!

— Пусти, я сам его убью!

— Нет!!

Я не знаю, кричал я вслух или про себя. Почудилось, что тело свело мощной судорогой. Видимо, мое лицо как-то исказилось, потому что физиономия Бранна точно изменилась. Рыжий Всадник испугался. Не как вздрагивают зрители при внезапном моменте в ужастике, а натурально так, с запахом. Именно это и привело меня в чувство. Точнее, вернуло обратно на короткий промежуток.

«Темный» бесновался. Он походил на разъяренного тигра, бросающегося на клетку из тонких бамбуковых прутьев. Его подпитывало абсолютно все — лики, меч, злость. Все играло не в «мою» пользу. Рука с мечом задрожала, пытаясь сместить рукоять вниз. Учитывая, что для Грама плоть была как для кухонного ножа подтаявшее масло, жить Бранну оставалось всего ничего.

И вдруг ко мне пришло осознание. То, что «Темный» еще не добрался до полного обладания телом, но постепенно осваивался с одной из конечностей — понятно. Но эта смерть даст ему дополнительные силы. Нельзя кормить злость. Нельзя кормить страх. Я взглянул на обосравшегося Всадника, древнейшего из Игроков, и уже понял, что сделаю.

Меч в непослушной руке исчез, будто его и не было. Да, пусть правую конечность я контролировал все хуже, но инвентарь пока был мне подвластен. Стоило это сделать, как ментальная атака «Темного» стала сильнее. Я старался игнорировать ее, хотя вены вздулись, а капилляры в глазах лопнули. Потекли кровавые слезы. Я схватил левой рукой противника за шею и вкрадчиво произнес.

— Поклянись Игрой, что, если я отпущу тебя, ты уберешься из Отстойника и даже не будешь пытаться преследовать меня или моих друзей.

— Нет!! — «Темный» был в ярости.

— Что? — а вот Бранн меня не понял.

В ужасе он не мог отвести глаз от моего кровавого лица. Видимо, все силы сейчас ушли на процесс дефекации и работа мозга перешла в автономный режим. Однако Бранн достаточно быстро исправился. Стал постоянно кивать, что-то говорить про тихий уголок в мирах, заикаться, сбиваться с мысли.

— Поклянись.

— Что ты делаешь, идиот?! — бушевал «я». — Нельзя его отпускать! Он враг! И у него есть лики! Он сделает нас сильнее!

— Поклянись, — с нажимом сказал я, ибо мне все труднее было сдерживать «Темного».

— Клянусь Игрой, что…

Всадник, один из вестников того самого Апокалипсиса, которого боялись обыватели, лепетал свою клятву. Неимоверно волнуясь, чуть запинаясь, стараясь не смотреть мне в глаза. Будто в них, в глубине, видел чудовищного монстра, которого нельзя не бояться. Впрочем, так оно на самом деле и было.