Я чуть слышно мычал от той волны, что накатывала изнутри. Но все же клятву выслушал. Подождал, пока свечение окутает Бранна, и только тогда отпустил.
— В твоих же интересах как можно быстрее отсюда убраться.
И Всадник послушался. Он помчался так проворно, как только позволяли превратившийся в лед снег под ногам, дырка от Грама в брюхе и полные штаны… впечатлений. Я и без клятвы знал, он не вернется. Что-то Бранн увидел во мне. И это что-то его надломило. Всадника. Бога. Того, кто уничтожал существ ради развлечения, жаждал крови и мнил себя вершителем судеб. Я убил Всадника, не убивая его. Мы убили.
Перевертыш со своим приятелем тоже оказались достаточно благоразумны. Вспомогатель тащил на себе здоровяка. И они почти скрылись за поворотом. Это сражение оказалось за мной. Более того, вся кампания тоже. За исключением одного «но». Кое-кто был категорически не согласен с моим гуманизмом.
— Идиот! Ты пожалеешь! Я загоню тебя в такую дыру, из которой ты не выберешься никогда.
Я знал, что он прав. У меня не было больше сил сопротивляться «Темному». И перед тем, как «я» вырвался наружу, перед тем, как меня не стало, чьи-то руки легли на плечи.
Глава 22
Иногда наша дорога, как бы широка и удобна она ни была раньше, уходит прочь от основной магистрали. И путь, по которому мы прежде шли с кем бы то ни было, перестает быть общим. Соавторы начинают писать соло, компаньоны делят активы и отправляются в свободное плавание, дети уходят из дома и принимаются строить свою жизнь. Ничто не вечно. Когда же сотрудничество перестает быть выгодным, оно сразу же заканчивается.
«Темный» решил, что играть вторую скрипку больше не будет. И, откровенно говоря, с ним мало кто мог поспорить. Самое странное было другое — я все еще был здесь. Более того, судя по боли, что в последнее время стала верным моим спутником, тело тоже недалеко ушло. Чудовищно ныл подраненый бок, немного плечо и та самая нога, которая, зараза, не могла уже срастись легко и изящно за пару дней.
Я открыл глаза и обнаружил себя в небольшой комнатке. Судя по белым перегородкам с красным крестом — какой-то больнице или лазарете. Плащ лежал рядом, на стуле. Ровно как и вся остальная одежда. А сам я был облачен в какую-то ночнушку с мелкими васильковыми цветками. Рана на боку не зашита, хотя уже затянулась. С плечом тоже все в относительном порядке. Магия, не иначе. Вопрос, кто был так добр ко мне, что нашел в бессознательном состоянии и подлатал?
Я стянул ночнушку и стал быстро одеваться. А когда уже натягивал штаны, на полпути вдруг замер. Только теперь до меня дошло — я не слышу «Темного». Не чувствую. Будто он исчез.