Я хотел было ответить, что не нанимался наемным убийцей, однако прикусил язык. Как и что там пойдет? Если бы знать. Конечно, принципы гуманизма никто не отменял, но если Картос упрется рогом, то меня ничего не остановит. «Темный» был больше, чем просто солидарен.

— Правитель механоидов. Интересно, сколько ликов у этого верховного осла в загашнике? — задал риторический вопрос голос.

— Но нам надо торопиться, — продолжал Сер, — до последнего дневного поворота Оси осталось меньше пары часов. А нам необходимо достигнуть самого верха. Кстати, вот мы и пришли.

С виду домик, к которому нас привела тропка, был похож на разбомбленную авианалетом кузницу. Здесь и там валялись различные железки, приводы, пружины, заклепки. Сер, аккуратно перешагнув через разбросанный мусор, постучал в дверь с определенным интервалом. Скрипнули петли, на землю легла полоса света и показалась небритая физиономия коротышки-цверга.

— А, это ты, — даже несколько удивился хозяин.

— Я же говорил, что приду. У меня клиент.

— Заходите, — дверь открылась больше, — что ему надо?

Сказать, что внутри домик был похож на сарай — сделать ему огромный комплимент. Цверг явно занимался нездоровым собирательством, да вдобавок не представлял, что такое уборка. Мама с папой не объяснили, видимо. Я с запозданием понял, что все лежащее на улице попросту не влезло внутрь.

— Раздевайся, — скомандовал цверг.

— Плащ не сниму.

Малыш вопросительно посмотрел на Сера, однако тот пожал плечами. Мол, видишь, с кем приходится работать. Тезка вытащил еще один лист с чертежом, на котором, по всей вероятности, был изображен «я» и отдал тот коротышке. Цверг тяжело вздохнул и проворно нырнул в груду механического мусора. Вернулся он уже с каким-то браслетом на шею. Примерил, чертыхнулся, покопался еще немного и вытащил другой. Побольше. И замельтешил, замельтешил.

Всего минут через десять я представлял собой идеального механоида какого-нибудь Верхнего порядка. На вторую руку наложили пластины, шея обжилась ошейником-браслетом, половину головы укрыли пластиной, отчего череп в отражении замызганного зеркала казался стальным с инфракрасной глазницей — ну чисто терминатор на минималках. После чего цверг удовлетворенно сложил руки на груди, а Сер подобрал схему.

— Годится, — сказал он и отсыпал малышу пыль. Повернулся ко мне и довольно заявил: — Вот теперь можно идти.

И мы пошли. Сначала огородами и окольными тропами, а чуть позже вышли на главную дорогу. Ту самую, что вела в город. Сказать, что я дергался — ничего не сказать. К тому же, этот псевдочереп так давил, что довольно скоро разболелась шея. Зараза. Видимо, Сер почувствовал мое состояние, потому что перед самими воротами тихонько произнес.