Со стороны города вылетел еще один «летучий» отряд. Хотя, на мой взгляд, хватило бы и того, что вился здесь, чтобы расправиться с нами. Если бы тут не было Вратаря. Но теперь все закончено. Мы добрались. Ценой не только множества жизней «Мусорщиков», но и Троуга.

Было больно, словно сейчас, там, умер не он, а я. Пусть не полностью, но на какую-то небольшую часть. Сердце противно ныло, а тело дрожало от накатывающего жара. Троуг мертв. Мертв. И все-таки мне удалось найти в себе силы отдать приказ.

— Уходим, — сказал я скрипучим голосом и нетвердой походкой направился к чаше.

Вратарь равнодушно смотрел на нас из-под закрытого шлема. Будто ничего не произошло. Будто не моего друга сейчас убили. Будто все это не имело никакого значения. Мне стало чертовски обидно. И, влекомый непонятным чувством, я достал тот кругляш, сотворенный из четырех осколков, и потряс им перед носом проводника, на что получил неожиданный ответ.

— Убери. Здесь может быть лишь одна печать. Того, кто имеет право открывать проходы в другие миры.

Его голос звенел металлом и прокатился весенним громом по обители. Моя рука дрогнула, а злость утекла сквозь пальцы подобно песку. Осталась лишь горечь. Теперь хотя бы будем знать, что это такое. Печать. Я убрал артефакт и бросил пыль в чашу. Пора было уходить.

Из обители Вратаря в нашем городе мы выходили молча. И так же, не сговариваясь, пошли к Синдикату, где заняли столик вдалеке. Лиций принес какое-то крепкое и мерзкое пойло, которое, впрочем, подходило сейчас как нельзя лучше. Мы, не чокаясь, выпили, через какое-то время еще. И языки постепенно развязались.

— Он был хороший человек, — негромко сказала Рис.

— Корл, — поправил Лиций.

— Я так и не научилась говорить «существо» вместо «человек». Для меня все люди. Ну, образно.

Хмель сделал свое дело, и язык девушки заплетался. А мне вдруг стало чудовищно неуютно. Думалось, что Троуг заслуживал нечто большего, чем унылая поминальная болтовня в одном из Синдикатов. И вообще все здесь меня душило. Поэтому я встал.

— Сережа, посиди еще с нами, — попросила девушка.

— Нет, не могу, — я поколебался и все же добавил, — не хочу. Пройдусь.

Я чуть ли не бегом выскочил из общины. Мела мелкая поземка, ветер пытался расшевелить антенны на крышах, редкие люди торопливо бежали домой. Под теплые бока радиаторов, к кружкам горячего чая. Я же расстегнул плащ и прогулочным шагом пошел вперед. Даже не дернулся, чтобы вызвать такси. Торопиться мне особо незачем. Да и некуда. Надо было привести свои мысли в порядок.

Но на полпути мне позвонили. Сказать, что я удивился, ничего не сказать. Собственно, людей, точнее, существ, кто мог бы это сделать, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Двое остались в общине, сестра с головой ушла в дела Стражей. Родители… С недавних пор у меня их не было. Тогда кто?