К вечеру голова стала тяжелая, недобрая. Легкость и былое хорошее расположение духа улетучились. Я изредка поглядывал на телефон, лишь позже осознав, что хочу увидеть там звонок или смс от кого-нибудь. Ага, конечно, от кого-нибудь. Зачем я себя обманываю? Разозлился, причем непонятно на кого, еще больше и убрал мобилу в карман.

У подъезда меня встретил профессор. Я хотел было по-быстрому поздороваться и проскользнуть внутрь, однако у Петра Сергеевича настроение оказалось разговорчиво-благодарное.

— Сергей, приветствую.

— Здрасте.

— Спасибо тебе еще раз. После того разговора ты мне будто мозги вправил.

— Так говорили же уже, Петр Сергеевич.

— Говорить — это одно, а делать другое. К примеру, вот дочки мои стыдятся меня. Не ездят, не навещают, только моя к ним украдкой бегает. А все почему?

— Почему? — спросил я, впервые услышав, что у профессора, оказывается, есть дети.

— Потому что не верят, что пить брошу. Уж сколько раз обещал, клялся, заверял. А потом все одно… — он махнул рукой. — Репутацию, стало быть, заслужить трудно, потерять легко. А с таким реноме как у меня, долго придется работать на карму.

При последнем слове я вздрогнул. Будто сосед сейчас говорил не о себе, а обо мне. Однако продолжал молчать. Перебивать изливающего тебе душу человека нельзя. Второго такого шанса может и не представиться.

— Мне теперь можно доказывать все только делом. Я вот и начал. В ЖЭУ плотником устроился. На тринадцать тысяч никто не идет. А мне хоть вспомнить, каково это, работать. Руки, слава богу, тем местом вставлены. Может, что и получится. Да и вообще, стал больше физическим трудом заниматься.

— Это здорово, — сказал я, так и не понимая, чего он хочет от меня.

— В подъезде подмел. Ящики почтовые наклонились, дюбель почти вылетел, я на новый поменял. Вот, кстати, — он вытащил стопку писем и бумажек, которые протянул мне, — ты совсем корреспонденцию не проверяешь, а ящик у тебя сломан. Другие уже повытаскивал кто-то, одно даже на пол бросил.

— Спасибо.

— Ты это, Сергей, если надо что, обращайся. Мне… да что мне, каждому человеку очень важно чувствовать себя нужным. Понимаешь?

Меня так и подмывало спросить, не выпил ли старик. Но профессор выглядел серьезным, его глаза блестели, а голос дрожал. Поэтому я попросту кивнул и пожал ему руку.

— Не пойдете? Холодно уже.

— Я постою еще немного. Знаешь, так хорошо иногда просто постоять, подумать, подышать вечерним воздухом. Спится потом лучше.

Поднимаясь, я проверил почту. В основном, «письма счастья». Одно даже на красной бумаге — ваш долг шесть тысяч триста двадцать три рубля двенадцать коппеек! Ужас какой. Особенно для Игрока, который вчера потратил килограмм пыли на встречу с механоидом и два сегодня на информацию о камне. Счета отправились на пол, как только я зашел домой.