Слушаю его негромкий голос и почему-то не хочу перебивать. Даже спрашивать, что он здесь делает не хочу. И чтобы скорее объявили посадку на рейс, мне почему-то теперь тоже не хочется.
Он интересно рассказывает. Очень. И я честно об этом ему сообщаю, когда он заканчивает.
– Вы так много знаете!
– Профессиональная деформация, – усмехается он.
И тут его взгляд падает на мой пакет.
– Вы уже сейчас начали закупаться сувенирами? – в его голосе сквозит удивление. – До Мальдив не дотерпели?
– Очень хотела девчонок порадовать, – улыбаюсь я. – О, кстати!
Я лезу в пакет, нащупываю жестяную банку с тисненой туркой и протягиваю ему. А следом – коробку с пахлавой, перевязанную золотой ленточкой.
Он смотрит на мои руки. На банку. На коробку. Потом – опять на меня. В его взгляде что-то непонятное. Будто я протянула ему не кофе и сладости, а что-то непонятное или забытое, что-то, от чего он отвык.
– Это… вам… – говорю я неловко и чувствую, как под его долгим взглядом мои щеки начинают предательски гореть. – Просто… я подумала…
Я перевожу дыхание, заставляя себя успокоиться.
– Это же я на отдых, а вы – по работе. И кому, как не мне знать: вы столько работаете, что у вас точно не будет времени купить себе что-нибудь на память о Турции. Вот и…
Я замолкаю, потому что он все еще молчит.
Молчит и смотрит так, что мне снова хочется куда-нибудь провалиться. А здесь мраморный пол, так что вариант еще хуже, чем в самолете.
– В общем, раз уж вы здесь, – добавляю я деловито, – а пакет у меня, сами видите, какой огромный... Может, вы сразу заберете свой гостинец?
Немного помедлив, он все же принимает гостинец. Но берет его осторожно, двумя руками, как будто-то это что-то хрупкое и бесценное. Что-то, что он боится повредить.
– Спасибо, – произносит он коротко.
А во взгляде (и пусть меня попытаются переубедить – все равно не получится) такая цветастая благодарность, что я расплываюсь в счастливой улыбке.
– Ой, – я прислушиваюсь к динамикам, из которых раздается мелодичный женский голос и киваю, когда понимаю, что не ошиблась. – Простите, Артем Георгиевич. Не хочется вас оставлять, но придется. Мой рейс объявили!
И я сбегаю от него раньше, чем он решится и все же озвучит, как он счастлив и рад. Ну потому что на сегодня я уже устала стесняться.
У гейта B16 успела выстроиться очередь. Не огромная, но приличная – человек тридцать, может, сорок. Семьи с детьми, пары с одинаковыми рюкзаками, пожилая женщина в шляпе с широкими полями, группа молодых ребят в одинаковых футболках с какими-то надписями.
Встаю в хвост очереди, перевожу дыхание. Сердце все еще колотится – то ли от бега, то ли от... Нет. Точно от бега.