Уголок его губ дергается, но он молчит.

– Ты уже все доказал, – заканчиваю я тихо. – Разве нет?

Он смотрит на меня долго. Так долго, что я начинаю чувствовать, как горят щеки под его ладонями.

А потом кивает. И в его глазах – тепло. И еще что-то большее, от чего у меня перехватывает дыхание.

– Да, – говорит он наконец. – С бабушкой получилось не очень...

Я усмехаюсь. Засматриваюсь на его губы, на эту полуулыбку, которая делает его лицо таким... таким...

Спохватываюсь и отвожу взгляд.

– Хотя не мне судить, – признаюсь я наконец и набираю побольше воздуха. – Я тебя обманула насчет бабушки!

– Знаю.

– К сожалению, моя бабушка давно умерла. Просто я ничего другого не придумала и сильно на тебя обиделась. Можно сказать – психанула!

– Знаю.

Он говорит это с улыбкой. Тепло. Мягко. Но я не замечаю – слова рвутся наружу, и остановиться я уже не могу.

– С этим твоим талмудом! Да его даже Марина Ивановна испугалась!

– Ох, – он качает головой, – это уже серьезно. Я думал, после ее битв в пасьянсе ей уже ничего не страшно...

Я смеюсь. Громко, от души. А потом замираю.

– Так ты знал?

Он улыбается, и эта улыбка говорит куда больше слов. Конечно, знал. Он знал, и…

И тут до меня доходит еще кое-что.

Все это время он мне отвечал. «Знаю». «Знаю». Он знал и про мою ложь! Про бабушку! Про все!

Он знал. Все это время.

И все равно...

Я отступаю на шаг. Его руки соскальзывают с моего лица, и сразу становится холодно. И снова пусто, как было, пока он меня не нашел.

Плохо.

Но справедливо, не так ли?

– Я передумала! – выпаливаю я, глядя куда-то в сторону, на волны, на песок, на что угодно, только не на него. – Я не могу больше притворяться. Не могу, я… Я и так целых два года скрывала… В общем, для меня это оказалось слишком сложно! Я не могу, потому что я в тебя…

Я замолкаю и перевожу дыхание. Чуть не проболталась! С правдой всегда так, что ли? Только начнешь говорить – и прям черта с два остановишься!

– Артем… Георгиевич… Я хочу разорвать наш договор!

Я набираю в грудь воздуха, готовясь к его возражениям, к уговорам, к холодному деловому тону – мол, у нас сделка, Зоя, мы договорились.

И неожиданно слышу:

– Как удачно. Я тоже.

Застываю с открытым ртом.

– Что?

Он склоняет лицо к моему. И я чувствую его тепло, его аромат бергамота, ветивера, океана. И, кажется, наконец, разгадываю тайные ноты – это его собственный запах.

– Теперь, – говорит он тихо, не сводя с меня глаз, – я хочу все включено.

Пауза.

Волны шумят.

Сердце грохочет.

– Но… – напоминаю я. – Так же и было… почти…

Он кивает.

– Вот дело как раз в этом «почти». Теперь я предлагаю тебе – все включено. Особенно чувства.