“Я в постели, но я хотел позвонить тебе перед сном, узнать, как у тебя дела”. Она сочувственно улыбается мне.

“Я в порядке. Это отстой, но мы справимся с этим и осенью будем стараться сильнее ”. Я пожимаю плечами, сбрасываю туфли и кладу телефон на комод, чтобы снять галстук.

“Я знаю, что так и будет. Я горжусь тобой, Шейн. И та речь, которую ты произнес, была прекрасна. Я знаю, что для ребят это будет много значить, когда ты это скажешь ”.

“ Спасибо. Я улыбаюсь, снимаю пиджак и начинаю расстегивать рубашку. - Как поживает наша девочка?

Лицо Обри светится при упоминании о нашем ребенке. “Она хорошая, я чувствую, как она все больше и больше двигается. Это сумасшедшее чувство, но мне оно нравится”.

Я бросаю рубашку на кровать и, присев на край матраса, беру трубку. “ Да? Боже, я не могу дождаться, когда тоже смогу почувствовать ее ”.

Доктор Карлсон сказал, что вы должны начать ощупывать ее в течение следующих нескольких недель. Она сегодня сильно брыкалась, так что кто знает. Может быть, завтра увидишь, когда вернешься домой, - мягко говорит она с ласковой улыбкой, но это быстро превращается в зевок.

“ Тебе нужно немного поспать, милая. Увидимся завтра, хорошо? - Говорю я ей, жалея, что не могу быть с ней прямо сейчас.

“Хорошо, я люблю тебя. И снова, мы действительно гордимся тобой, папочка”, - шепчет она.

От этого имени у меня перехватывает горло. “ Я люблю вас обоих. Спокойной ночи, Ангел.

- Спокойной ночи, Шейн.

~ Четыре недели спустя / июнь ~

Я просыпаюсь от того, что где-то вдалеке стучит моя девочка, а в воздухе витает запах выпечки. Это стало нашей новой нормой. Обри начала страдать от бессонницы, что, по-видимому, нормально во время беременности. Но это означает, что она не спит большую часть ночи, а когда ей удается заснуть, она просыпается в половине пятого утра и готовит новые рецепты, пока я не встаю и не останавливаю ее.

Мне нравится пробовать ее новые смеси, но она переутомляется, и, боюсь, это вредно для нее.

Обри сейчас на двадцать пятой неделе беременности и сияет. Ее кровяное давление улучшилось за последнюю неделю, но ей все еще необходимо следить за ним до тех пор, пока врач не решит, что о нем можно безопасно забыть. Это все еще на нижней стороне, но уже не в пределах того, что они считали гипотонией.

Я отбрасываю одеяло в сторону и выбираюсь из кровати, глядя на время. Сейчас только начало восьмого утра, то есть позже, чем я привыкла просыпаться. Но так бывает каждое лето: я потихоньку выпадаю из своей рутины только для того, чтобы вернуться к ней через несколько месяцев.