Я узнала, что Шейн любит сладкое, а я пекарь, так что, естественно, разговор должен был быть легким. Но нет. Вместо этого я перешла к перечислению каждого ингредиента во всей выпечке, которую приготовила для душа. Я даже не дала ему вставить ни слова, а когда наконец заставила себя заткнуться, он просто смотрел на меня так, словно у меня было две головы.

Это былоунизительно .

С этого момента я старалась избегать его, насколько это было возможно. Я была так смущена, что больше не могла даже составить правильное предложение в его присутствии. Только после несчастного случая с Сесилией несколько месяцев спустя, когда вся наша семья и друзья, включая команду, собрались в больнице и ждали новостей о состоянии ее и Данте.

Шейн подошел ко мне, когда я сидела в углу со слезами на глазах. Он сел и обнял меня, как идеальное теплое одеяло холодной зимней ночью. Его рука скользнула по моим волосам, другая плавно поглаживала вверх и вниз по моей спине. Я положила голову ему на грудь и слушала его учащенное сердцебиение, пока он тихим голосом повторял, что все будет хорошо.

Мои друзья всегда подтрунивают надо мной из-за него, спрашивая, когда я признаюсь в своих чувствах и что-нибудь с ними сделаю. Все стало только хуже, когда в прошлом году я получила от него рождественский подарок в доме моих родителей, когда там были мой брат и его нынешняя невеста Эмма, еще одна моя лучшая подруга.

Это была красиво завернутая коробка, похожая на леденцовый тростник, с большим золотым бантом наверху. Внутри коробки была книга рецептов от всемирно известного шеф-кондитера, но это был не главный подарок.

Под обложкой книги был вложен билет на специальный мастер-класс по выпечке, организованный в Нью-Йорке одним из лучших кондитеров мира, который проводится лишь раз в несколько лет. Я пытался купить билет, когда он поступил в продажу за год до этого, но все десять мест были уже распроданы в течение нескольких минут.

На дне коробки лежала маленькая белая карточка с надписью:“Особый подарок замечательному пекарю. С Рождеством XX – SJ” . Я должна была скрыть головокружение, разливающееся по моим венам, которое отчаянно хотело вырваться на свободу.

Следующий раз мы встретились несколько месяцев спустя, и снова это было мучительно неловко. На следующий день после урока выпечки я хотела поблагодарить его кое-чем из того, что мы приготовили. За исключением того, что, оказавшись в его офисе, я не смогла набраться смелости постучать в его дверь.

К счастью, или не очень к счастью, он взял инициативу в свои руки, распахнув ее как раз в тот момент, когда я собиралась уходить. Я пододвинула к нему тарелку с продуктами, и когда он потянулся за ней, его рука коснулась моей, и я потеряла все свое хладнокровие. Я уронила тарелку на пол прежде, чем он успел ее поймать, и все на ней испортила, потом извинилась и убежала, даже не оказав ему помощи.