Обычно Обри оставляет на своем холмике небольшой треугольный участок волос, но в последний раз, когда она делала восковую эпиляцию два месяца назад, она утверждала, что это было более болезненно, чем обычно, и не была уверена, что все еще хочет это делать. После небольшого исследования мы обнаружили, что усиление боли, которое она испытывала, скорее всего, было связано с беременностью. С тех пор она бреется наголо, но теперь, когда ее живот огромен и мешает, она боится делать это сама.

Вот почему вчера я нашел ее плачущей в ванной, потому что она хотела это сделать, но ничего не могла разглядеть. Я предложил сделать это для нее, хотя никогда раньше не брил там женщину.

Она сразу же отказалась и покраснела с головы до ног. Но после недолгих уговоров и напоминания ей, что я уже несколько раз прикладывала к этому свое лицо, она, наконец, позволила мне это сделать. Вероятно, это заняло намного больше времени, чем необходимо, но я действительно не хотел все испортить или порезать ее. И, не хочу хвастаться, но я проделал чертовски хорошую работу.

Обри извивается и хнычет. “Шейн, пожалуйста”.

- Что “пожалуйста”? На этот раз я заменяю поцелуи облизываниями, по-прежнему не прикасаясь к ней там, где она хочет.

Она двигает бедрами, пытаясь найти мой рот в нужном месте, но я слегка отстраняюсь. Она стонет и откидывает голову назад, ударяя кулаками по кровати. “Ты знаешь, чего я хочу”, - хнычет она.

- Скажи это. - Я смотрю на нее, когда она опирается на локти, на этот раз покусывая свою чувствительную кожу.

Ее грудь поднимается и опускается, губы приоткрываются, глаза полностью расширены, когда они смотрят на меня с голодом. Она облизывает губы, когда ее щеки краснеют, готовясь произнести те непристойные слова, которые я люблю слышать. “Я хочу, чтобы ты полизал мою киску. Пожалуйста, Шейн, съешь мою киску”.

Я погружаюсь в нее прежде, чем она успевает закончить, поглощая ее самым эротичным способом, какой только возможен. Я изголодавшийся человек, проведший бесконечные дни в сухой пустыне; она - мой небесный мираж. И точно так же, как восхитительная иллюзия, моя жажда по ней никогда полностью не утоляется.

Я облизываю вверх и вниз ее губы, прижимая язык к ее входу, покрывая его ее сладкими соками, прежде чем возвращаю его к ее пульсирующему бутону и всасываю его в рот. Она задыхается и громко стонет, ее рука запускается в мои волосы и сжимает их у корней, пока она катается верхом по моему лицу.

“О Боже, да, Шейн!”

“ Вот и все, милая. Используй мой рот так, как ты этого хочешь.” Я несколько раз касаюсь языком ее комочка, посасывая и покусывая , пока она не превращается в извивающееся месиво, выкрикивающее мое имя и взрывающееся у меня во рту.