Игру мы закончили вместе с третьей бутылкой. На поле остались мой стрелок, и два жреца. Мой ход, и тут уж интуиция, или открытие разума, ничем помочь не могли, из-за того, в основном, что, оказывается, я не все правила знал. Как только у противника осталась одна фигура, мой жрец словно прикипел к своему месту и не желал двигаться ни в какую. А жрец Нима вместо одной клетки начал прыгать во все стороны.

— Такое бывает, когда невнимательно читаешь инструкцию, — рыжий весело рассмеялся, передвинул фигурку на серебряную клетку. — Давай, твой ход. Последний.

Между его жрецом, зажатым в углу, и моим, стоял только мой стрелок. И по идее, если я его уберу, то проиграю. Собственно, насчёт своих способностей я иллюзий не питал, ходил до последнего как посоветовал Ним — то есть как вздумается. А тут что-то остановило от шага вбок.

Фигурка в такт-костюме и метателе потянулась вслед за моей рукой вправо и назад, убивая собственного жреца. Стоило снять его с доски, как красный камешек погас, и два человечка на доске словно ожили. Перед стрелком появился щит, хапу в руке выпустило игрушечное лезвие, а вместо такт-костюма вокруг игрушечного тельца обвилась тога.

— Ух ты, слияние способностей. Марк, отличный ход. Не каждый рискнёт его сделать, ты ведь не считал ходы?

— Специально — нет, — признался я. Уж очень процесс распития дорогого спиртного одновременно с местными шашками был увлекательный, мне даже казалось, что какая-то реальная история разыгрывается, так что за отдельными ходами я не следил.

— Видишь, мой жрец снова может ходить на одну клетку. И куда бы он не пошёл, твой новый — его убивает. Такая позиция — не редкость, но жертвовать жреца надо с умом. Поглощать фигуры в определённом порядке, иначе ничего не получится. Стоять на клетке своего цвета. И ещё много других условностей, без которых жрецу стрелка не поглотить.

— Например?

— Например, если тот, кто расставлял фигуры, заранее это не предусмотрел. Ладно, сдаюсь.

И он хлопнул по своему жрецу, утапливая его в поле.

Доска растеклась по столу, вбирая в себя фигурки, потом вспучилась человеческой головой. На меня смотрел убитый Ас-эрхан Уриш. Так, словно ещё был живым, вглядывался прямо в глаза, словно искал ответ на какой-то вопрос.

— Забавно, — Ним вовремя отдёрнул руку, и с интересом наблюдал за происходящим. — Помню моего друга Уриша, при жизни этот гадёныш не был таким красавцем. Как думаешь, Марк, чего он молчит?

— Не знаю, — я осторожно переместился вправо, потом влево, голова над столом висела неподвижно, а вот зрачки двигались вслед за мной. — Но жутковато. Что делать?