— А это не слишком рискованно? — перекрикивая пронзительный вой танкового пускача, спросил меня генерал Романов.

— Никак нет, Иван Константинович, — ответил я, — вы же изучили всю историю нашей бригады. Сорвать планы противника, перерезать коммуникации, ухудшая снабжение его войск. А потом выйти на выгодный для обороны рубеж и начать зарываться в землю. Тут сильно помогает наше преимущество в огневой мощи — когда у вас, к примеру, на отделение по два пулемета. Если такая пехота зарылась в землю, то все попытки атаковать ее позиции дорого обойдутся противнику. Тут весь секрет в том, что у нас пехота, артиллерия, ПВО, ПТО, танки как бы составляют одно целое. Если в первой фазе операции главным действующим лицом являются танки, поддерживаемые пехотой и всеми средствами усиления, то во второй фазе главным действующим лицом становится пехота, а танки играют роль мобильного резерва. Поэтому так важно поддерживать в рейдовом соединении однородную мобильность. — Я стал загибать пальцы. — Танки, пехота, ПВО, артиллерия, ПТО… По отдельности они мало что значат. Но вместе, сжатые в кулак, способны разбить любого противника. Мы, конечно, имеем техническое превосходство в семьдесят один год, но вы поверьте — при относительно небольшой доработке наши Т-34 и КВ могут иметь перед немцами большое техническое преимущество. Вот этот отрыв и надо сохранять, стараясь все время его увеличить, попутно избавляясь от слабых месть в конструкции. Вон Николай Федорович, — я кивнул на конструктора Шашмурина, — работает над закалкой деталей токами высокой частоты — архинужно и архиважно, как выразился бы товарищ Ленин. Но, в любом случае, на повышенный износ двигателей и трансмиссий надо было обратить внимание еще два года назад. А у нас же, как всегда, спохватываются лишь когда начинается война и жареный петух клюет в задницу.

Конструкторы окружили нас, даже в таком страшном грохоте стараясь прислушаться к разговору.

— Но вы-то прошли на наших танках свои то ли пятьсот, то ли семьсот километров, — вступил в беседу Александр Александрович Морозов, — для тяжелых КВ это подвиг.

— А мы, Александр Александрович, — откликнулся я, — готовились к этому подвигу заранее. В штате бригады есть такое подразделение, как рембат, и такая должность, как зампотех. Их обязанность — поддерживать технику в состоянии боеготовности. Одновременно с танками из резервов Ставки был получен их полный ремкомплект. На нашей эскадре все шестерни в КПП и фрикционах из ремкомплектов были подвергнуты закалке токами высокой частоты по методу товарища Шашмурина. Первый комплект был буквально «убит» за шесть дней боевой учебы перед рейдом. Танкисты водили, стреляли, ремонтировали свои танки. Потом, за двое суток до начала рейда, на всех Т-34 и КВ были заменены КПП и фрикционы на те, что прошли закалку. Если бы не это, мы бы, наверное, уже у Запорожья бросили бы половину нашей техники. Удивительно, но после такой предварительной подготовки мы имели больше проблем с трофейной техникой, чем с нашей. Поэтому, товарищи, тщательнее надо, тщательней готовится. Кстати, запчасти, «убитые» в ходе учебы, рембатовцы не выкинули, а загрузили в особый тягач. С целью, так сказать, разбора полетов.