«Отдельное корабельное соединение» было не его епархией, но инстинктом профессионального военного маршал понимал, что такие силы в Черном море избыточны, тем более что задача на захват Босфора и Дарданелл пока не поставлена, не до них сейчас. Значит, в ближайшее время следует ожидать операции по переводу части сил на более важные ТВД. Но об этом пусть болит голова у адмирала Кузнецова, который сейчас находится там, в гуще событий, и сам все должен понимать не хуже Шапошникова. Нашел свое объяснение и удивительный разгром итальянского флота при попытке прорыва в Черное море. Гибель двух линкоров и тяжелое повреждение крейсера вне видимости противника произошли из-за применения оружия особой корабельной группы. И теперь сия великая тайна покоится на дне, на глубине почти два километра.

«Особая тяжелая механизированная бригада»… Ее боевой путь отмечен победами, удивившими мир. И еще: личный состав этой части после переформирования только на одну треть состоит из «инструкторского состава», а остальные две трети — краснофлотцы и командиры Черноморского флота. И уже после этого — та самая операция «Полынь», сломавшая хребет группе армий «Юг». Значит, можно и нужно перенимать опыт и тактику пришельцев из будущего, совершенствовать технику, обучать личный состав.

Из анализа итогов операции маршалу стали понятны (правда, не до конца) аресты и переводы некоторых военачальников. А ведь ему казалось, что снова вернулись беспощадные репрессии тридцать седьмого года. Но ничего, обошлось; кого-то, как Тимошенко и Власова, неожиданно перевели в тыловые округа, кого-то, как Козлова и Октябрьского, сняли с должности и отдали под суд за противодействие решениям Ставки. Получив сообщение об отстранении от должности и о немедленном вызове в Москву, застрелился ЧВС Юго-Западного направления Хрущев. Все, последний лист.

Закрыв папку, маршал Шапошников поднялся со стула. Сталин и Берия, которые о чем-то в полголоса говорили по-грузински, замолчали и одновременно посмотрели на маршала.

— Товарищ Сталин, — сухим деловым тоном спросил Шапошников, — какими будут ваши распоряжения?

— Все-таки передумали, Борис Михайлович? Молодец! — Сталин еще раз переглянулся с Берией.

Верховный помнил, что Борис Михайлович в той истории умер от тяжелой болезни, не дожив всего сорок четыре дня до Победы. У Вождя сжалось сердце. Нет, в этой реальности такого не должно произойти. И Победа наступит раньше, и Шапошников проживет много дольше — до Парада Победы, и не только.

— Есть мнение, — сказал Сталин, — что товарищу Шапошникову необходимо предоставить отпуск для поправки здоровья. Сдадите Генштаб своему второму заму. Генерал-лейтенант Василевский будет у нас в ближайшее время заниматься Юго-Западным направлением и персонально фон Клейстом. Завтра утром вы вылетите в Крым, в Евпаторию. Там вы пройдете полное медицинское обследование у ИХ врачей. Мы знаем, что с ранеными они творят настоящие чудеса, чуть ли не мертвых воскрешают, так что надэемся, что и вам они смогут помочь. А пока вы будете находиться на обследовании и лечении, вы будете иметь возможность изучить дальнейший ход этой войны — как она протекала в их истории. Также вам будет поручено систематизировать и наш, и их боевой опыт, и составить свои рекомендации по внесению изменений в наши боевые уставы и наставления. Мы должны знать, какие виды боевой техники необходимо разработать и производить, чтобы парировать вероятные угрозы как со стороны немцев, так и со стороны англо-американцев.