Но сейчас в воздухе и не могло быть советских истребителей. Для облегчения работы «Панцирям» любая воздушная цель должна считаться по умолчанию вражеской. Ибо Яки и МиГи никаких приборов «свой-чужой» не имеют, а посему могут за милую душу угодить под «дружеский огонь».

Через полминуты над местом побоища в воздухе один за другим начали распускаться купола парашютов — на местном жаргоне — «одуванчики». За сбитыми фрицами пришлось посылать своих орлов на БМП, а то местным бойцам все едино: что люфтваффе, что СС — до штаба не доведут. А нечего развлекаться стрельбой по беженцам и госпиталям, господа юберменши!

Примерно через полчаса привели пленных: один летчик — обер-лейтенант, и два унтера — воздушные стрелки. Остальные, говорят, оказали вооруженное сопротивление и были уничтожены на месте… Ну, и ладно — уничтожены так уничтожены, — я им что, мамка, что ли? А этих, говорю, героев люфтваффе, проведите через всю станцию — как есть, с битыми мордами. Для поднятия боевого духа прибывшей на фронт части.

Что там было… Кинокомедия про индейцев, то есть немцев — «Юберменш битый (он же пленный). Руками не трогать — обгадится». Так и повели их к станционному особисту сдавать под расписку. Аншлаг был полный — куда там Петросяну. Народ пришел в такой восторг, что чуть было этих гадов не линчевал. Но вроде обошлось. Из того, что осталось от вокзала, на шум выскочил особист, сделал страшное лицо (даже нагана доставать не потребовалось) и уволок бедных фрицев в свое логово, аки дракон — наверное, для употребления в пищу…

Но хорошо то, что хорошо кончается, и пришла наша очередь ставить технику на платформы. У выходной стрелки на Славянск уже нетерпеливо орет паровоз. Танковый батальон Деревянко убыл еще ночью, так что теперь наша очередь. После рейда даже теплушка с буржуйкой кажется номером в пятизвездочном люксе.

Кстати, то, что у нас в бригаде называется усиленным танковым батальном, у местных это и есть танковая бригада полного состава. А все вместе мы по технике на корпус тянем, и только по личному составу на бригаду. Вот так — мы маленькие, но ужасно зубастые!

Свистнул паровоз; лязгнув сцепками, состав дернулся — поехали! Куда лежит наш путь, нам не сообщают — секретно, но слухи ходят совершенно разные. Называют города от Сталинграда и Челябинска до Ташкента и Новосибирска. В деле явно видна чекистская рука — никто другой так не умеет играть в «наперстки». Мы люди военные — приедем на место, там все и узнаем.

26 января 1942 года, Полдень, Черное море, лидер «Ташкент»,

Командир корабля, капитан 2-го ранга Василий Николаевич Ерошенко