— Повеселимся? — переспросил я. — Это что, уже помолвка или обручение?

— Как-то так, Серёжа. Обязательная программа.

— Точно обязательная? Зачем вам это надо? Нельзя просто всем объявить и всё?

— Нет, нельзя. Я хочу, чтобы это событие отложилось в их тупых головах. И в печёнках. Чтобы навеки было выбито в изумрудной скрижали. Понимаешь меня? Как табличка на лбу голема, наложенная на всю эту шоблу. Ясно тебе?

Я не ответил.

— Политика, сынок, — продолжил он. — Это такая игра. И ты уже в игре. Причём, по уши. Так что, всё у нас должно быть чётко и красиво. Я хочу показать своего наследника. И выглядеть он должен не как желторотый птенец, а как акула, как, сука, птеродактиль, готовый откусить башку каждому, кто посмеет раскрыть свою пасть. На меня, на мою семью, на то, что принадлежит мне. Всё, что было моим, становится твоим.

Слова, слова, слова. Любую идею с их помощью можно представить в виде пышного и роскошного дворца даже если в активе имеются лишь невзрачные развалины.

— Ты меня понял, Сергей?

— Понял, Глеб Витальевич. Что ж тут не понять.

* * *

Вечеринка была запланирована в доме Ширяя. И выглядеть всё должно было грандиозно, напоминая по духу свадьбу из «Крёстного отца». И если бы кто-нибудь когда-нибудь взялся экранизировать историю Глеба Витальевича Лещикова, то Марлон Брандо, в принципе, мог бы, наверное, попытаться сыграть этого джентльмена. С русской спецификой, конечно.

В аэропорту меня встретила Ангелина. Не одна, а в сопровождении охраны. Раньше столько охраны у неё не было. Я эту деталь отметил. Она приехала за рулём огромного китайского чуда, сияющего и блестящего, поражающего роскошью и избыточностью. За ней стоял скромный «гелик» с людьми Ширяя.

Она подбежала ко мне, обняла, чмокнула в щёку, пытаясь изображать нормальность, счастье и что там ещё изображают в подобных случаях.

— Нравится тачка? — спросила она, когда мы тронулись из аэропорта.

— Угу, — кивнул я. — Тебе идёт.

Она усмехнулась.

— Это мой подарок тебе на день рождения. На восемнадцатилетие.

— Класс, — сказал я безо всякой радости. — Большое спасибо. Но, кажется, ты слишком высоко подняла планку.

— Нет, нет, — махнула она рукой. — Это совсем не значит, что ты мне тоже должен дарить что-то подобное.

Я не ответил. Просто кивнул. Разговор не клеился, но Ангелина не сдавалась и пыталась спасать ситуацию. Она без умолку щебетала, рассказывая о разных мелочах и глупостях.

— Слушай, тебе не нужно так стараться, — в конце концов сказал я. — Я уже здесь и никуда не денусь. Не ускачу в закат на гнедом жеребце. Расслабься. Не нервничай.