— Берите и владейте, — сказал в итоге Ширяй, ставя жирную точку. — Но не забывайте, что все эти приобретения не являются целью и тем, ради чего следует жить. Понимаете меня?

Он переводил взгляд с меня на Ангелину и обратно, ожидая по-видимому ответа.

— Ну?

— Да, — уверенно кивнула моя невеста.

— Более-менее, — кивнул и я.

— Не понимаете, не понимаете, — глубоко и тяжело вздохнул Ширяй. — Но это ничего. Это поправимо. Я хочу, чтобы вы как следует обдумали этот вопрос и дали мне на него ответ дня через два или три, а самое позднее через неделю.

— Дедуль, — воскликнула Ангелина, — ты хочешь, чтобы мы тебе через неделю сказали, в чём смысл жизни?

Она засмеялась, но он даже не улыбнулся. Посмотрел на неё серьёзно, а затем так же серьёзно кивнул:

— Да. Я хочу узнать, в чём, по вашему, состоит смысл жизни.

— Смысл жизни в том, чтобы стать подобными Богу, — не задумываясь, ответила его прошаренная внучка.

— Не торопись, внуча. Подумай хорошенько. Мы обязательно вернёмся к этому разговору. Ну? Хотите что-то ещё добавить? Сергей?

— Спасибо, — сказал я, чуть пожав плечами. — Подарки щедрые. На мой взгляд, даже слишком. Думаю, по юности лет мы могли бы пожить гораздо более скромно, но с радостью принимаем их в качестве аванса. В счёт будущих успехов.

— Ну что ж, пусть будет так, — согласился Ширяй, и мне показалось, что он остался доволен моим ответом. — Ладно, отдыхайте. Ещё поговорим.

Мы поднялись, а он подлил себе в бокал янтарной жидкости.

— Глеб Витальевич, — сказал я, — я бы хотел с вами обсудить пару вопросиков.

— Ты про Давида, что ли?

— Ну… да. Мы же ещё толком и не поговорили. Надо наметить какие-то шаги. Ситуация может внезапно получить быстрое развитие.

— Да, верно, давай обсудим, — сказал он и, открыв крышку изящного деревянного ларца, вынул оттуда среднего размера сигару. — «Коиба». Люблю их. Спасибо братьям кубинцам. Как там в той рекламе говорилось… Женщины курят наши Cohiba, водят наши Harley, пьют наш Lagavulin. Хотя бы они не трогают наши IWC!

Ширяй довольно постучал ногтем по стеклу своих часов, намекая на превосходство своего хронографа перед моим понтовитым «Ролексом».

Я улыбнулся из вежливости и посмотрел на Ангелину, ожидая, когда она выйдет и оставит нас вдвоём.

— Ничего, ничего, — сказал Ширяй. — Теперь вы будете двумя руками одного тела. Как там… зверем с двумя головами.

— Так они и до ваших IWC доберутся, — заметил я.

Он осклабился.

— Садитесь. Пусть она тоже послушает и будет в курсе дел. Ведь её это касается далеко не в последнюю очередь. Пора уже взрослеть, внуча.