— Заденет? Серьёзно? А об элементарной гигиене ты хотя бы могла подумать? Это ведь тоже немаловажно, — хмыкнул я и кивнул Виктору. — Сейчас поедем, Вить, одну минуту.

— Ну правда, Сергей, — взмолилась Ангелина. — Если тебе это неприятно, я не буду больше встречаться с Мэтом. Вообще ни разу больше его не увижу. Я тебе обещаю. Ни с кем другим тоже не буду встречаться. Ну как тебе объяснить? Я правда не ожидала, что для тебя это окажется важным. Но если так, я не буду. Я говорю тебе, я обещаю, я клянусь! Ты не можешь просто так меня бросить и выйти из нашего договора. Мы ведь… Ну мы… созданы друг для друга. Ты же понимаешь, у нас просто идеальный союз. Я тебя очень прошу, Серёжа, не надо ничего ломать.

Она сделала новую затяжку и нервно выпустила сизый дым в вечерний холодный сумрак двора.

— Не ломай, пожалуйста…

Я хмыкнул.

— Не ломать? А что не ломать? Ладно, давай не будем ломать вот эту комедию. Спасибо за поздравление. Но мне правда пора ехать.

— Ты специально меня наказываешь, — покачала она головой и снова втянула горький табачный дым.

— Нет, Ангелина. Просто у меня очень важное дело. Мне ехать надо.

Я сел в «Ларгус», Виктор газанул, и мы ворвались в светящийся огоньками, ночной город. Пока петляли по улицам, позвонил Чердынцев.

— Сергей, привет, это я. С днём рождения…

— Спасибо, Александр Николаевич, спасибо, — усмехнулся я.

— Что случилось?

— Да ничего нового. Всё по-старому. Я сейчас уезжаю. Так что давайте позже поговорим, когда вернусь.

— А когда ты вернёшься?

— Не знаю. Через пару дней, возможно.

— Послушай, — сказал он, и я отметил, что голос его звучал немного напряжённо. — Я хотел сказать, что не знал ничего про сегодня и не только…

— Ну, это многое объясняет, — ответил я.

— Нет, правда. Садык ничего мне не говорил. Ни про Крапивина, ни про арест, ни про Стамбул. Он так всё обыграл, подвёл его ко мне, что я и не почувствовал подвоха, — начал оправдываться Чердынцев. — Подозревает меня, понимаешь?

— Я понял, Александр Николаевич.

— Думаешь, это я тебя подставил?

— Да ну что вы, не думаю я. Мне сейчас об этом некогда думать. Правда. Меня сейчас другие проблемы беспокоят. Давайте потом поговорим, когда я вернусь.

— Поговорим, конечно, — не скрывая разочарования, ответил он. — Но я повторяю, я был не в курсе.

— Да, да, — сказал я и отключил телефон.

Чем дальше продолжалась игра, тем более гротескными становились роли многих игроков. Грим и обстоятельства таяли, обнажая изъяны натуры. Он был не в курсе. Или он был в курсе и выполнял команды Садыкова. И в том, и в другом случае для меня это было не слишком-то хорошо.