— Краснов, — кивнул я, пожимая руку. — Даже не знаю, чем могу быть вам интересен.
— Можешь, — уверенно сказал он глядя мне в глаза. — Я знаю, что вы сделали с Мансуром…
14. Простой, как лопата
От волчьего взгляда Крапивина веяло холодком. Да и вообще, весь вид его… Я таких парней встречал. Прямые, конкретные, из спортсменов. Ходячий рационализм, граничащий с прямолинейностью. И ещё одна черта. Уверенность в собственной правоте просто непоколебимая.
— Интрига, Павел Борисович, — кивнул я. — Мне даже интересно стало, что именно мы сделали с неким Мансуром.
— Интересно, да? — кивнул он — Страшно, но интересно? Или просто интересно?
— Страшно интересно.
— Настоящий фильм ужасов. Ужастик, бро. Заколбасили, в тачку посадили и в бетонный блок влепили. Ещё и подожгли. Вместе с охраной. А у ребят семьи, дети, ипотеки. Всякое такое, прикинь братан.
— Ну, да, — кивнул я. — Прикидываю.
— В столичных гостиных поговаривают, что это ты его мочканул.
— Не верьте, — усмехнулся я. — Лгут.
— Ай-я-я-я-я-я-яй убили негpа, убили негpа, убили… — с улыбочкой пропел он, — ни за что ни пpо что… суки замочили…
Я чуть приподнял брови и вопросительно посмотрел на Чердынцева.
— Паша мой старый кореш, — пожал он плечами. — Человек серьёзный и справедливый.
— А будет ли он, — спросил я, — ради справедливости погонами рисковать? Или красивую картинку нарисует и отнесёт папку в архив?
— Я думаю, он помочь тебе сможет.
— А я думаю, что это он ждёт от меня помощи, — сказал я.
— Господа, ничего, что я к вам спиной сижу? — напористо, с наездом воскликнул Крапивин и заржал. — Не мешаю я вам?
Мы повернулись к нему.
— Короче, — ухмыльнулся он, — я человек прямой. Как лопата. Говорю, как есть. Предлагаю взаимопомощь и поддержку. Могу сделать так, чтоб ты не сел, когда я сковырну Ширяя. Но за это ты должен будешь работать на меня. Делать, что я скажу и… и вообще многое делать. У меня есть «уши» у Ширяя. Но они далеко от стола, за которым принимают решения. Тем не менее им хватило сил, чтобы услышать, что ты вдруг оказался хоть и с краю, но за столом.
Я хмуро глянул на Чердынцева.
— Ты на Саню-то не поглядывай, — ухмыльнулся Крапивин. — Он тебе чем помочь сможет? Ничем. Он пацан верхотомский, а я центровой, столичный. Сечёшь разницу?
— Разницу я вообще-то секу, Павел Борисович. Например, между «сковырну Ширяя, чтоб он понёс наказание за злодеяния» и «сковырну Ширяя и передам активы тем, кто меня нанял». Смысл вроде похожий, а послевкусие разное. Не находите?
— Ну ни фига себе заявочки пошли, — хохотнул Крапивин. — Санёк, откуда вообще этот вундеркинд взялся?