— Да ладно, ладно. Ты фё! Я молфёк.
— Молфёк! — возмущённо воскликнул Парус, сбрасывая звонок. — Слышали? Молфёк. И чё с ним делать?
— А что ты с ним делать будешь? — поинтересовался Кутя. — Завалишь?
— А ты прикинь, если он начнёт трепать вот эту вот херню.
Повисла пауза.
— Сука! Бабки эти поганые! — процедил через пару минут Парус.
— Ну отдай чё! Достал!
— Да ладно! Не ной!
— Ты поаккуратней со словами!
—Пацаны, не стреляйте друг в друга , — пропел я с усмешкой. — Подкиньте до дома меня. И это, с Новым годом…
— С Новым годом, Дед Мороз, в натуре…
* * *
Я вышел из машины со свёртком, с бабками, засунутыми в целлофановый пакет из «Пятёрочки», найденный в тачке. Заскочил домой. Мамы не было. Я сунул деньги в шкаф и поднялся к Глотовым.
Батя был похож на призрак.
— Максим Алексеевич, решилось ваше дело, — кивнул я, переступая через порог.
— Что? — спросил он, не сразу понимая, о чём я говорю.
— Всё урегулировали знакомые милиционеры.
— Как урегулировали?
— Ну так, — развёл я руками. — Вы ничего больше не должны Пауку.
— Он подтвердил? — прищурился батя.
— Не только подтвердил. Он даже вернул свой навар.
— Какой навар? — не врубился он.
— Вы брали у него три ляма, а отдали три с половиной, правильно? Он так сказал.
Вообще-то это мне говорил сам Глотов, но походу уже ничего не помнил. От него хорошо пахло водочкой.
— Ну да, правильно, — подтвердил он.
— Так вот, ребята поговорили с ним по душам, и он добровольно вернул вам пятьсот тысяч. Вот держите.
Я достал из кармана пачку красных и всунул ему в руки.
— Подожди, подожди. А я тебе твой лимон не отдал ещё?
— Не отдали, — кивнул я.
— Щас отдам… То есть это всё? Точно, Сергей?
— Точнее не бывает.
— А менты что, за работу ничего не взяли?
— Им за работу государство платит. Они накрыли притон, арестовали мошенников. Перестрелка была. Капец. Шухер. Ждите в новостях.
— То есть, просто так отдали, без протокола?
— Да, — пожал я плечами. — Вот же деньги. В чём проблема?
— Капец. Серёга, всё, иди на кухню. Сейчас я тебе ещё пятьсот принесу. Иди, иди, иди на кухню, иди!
Я зашёл. На столе лежали нарезанная колбаса, хлеб, селёдка, лук. И пузырь стоял.
— Давай замахни со мной на радостях! — предложил Глотов, забегая на кухню. — Водка французская, дороже коньяка стоит. Серый гусь, называется, слыхал?
— Нет, Максим Алексеевич, я водку вообще не пил в своей жизни ни разу. И пока не планирую, так что извините. Вы не стесняйтесь, употребляйте. А мне идти надо.
— Не-не-не, стой, на, держи! Вот, пятьсот… И вот ещё пятьсот. Всё! Серёга, золотой ты мой человек! Ну-ка, дай-ка я тебя обниму.