Но теперь граница между прошлым и настоящим размылась. Да, в глубине души у меня все еще таилась обида на бывших сослуживцев, что дали показания против меня. Но ведь на то были объективные причины: я нарушил субординацию, приказ и закон, поставив при этом под сомнение добросовестность всего отряда.

Выходит, сам виноват. Вот только обвинять других всегда приятнее, чем признать собственные ошибки.

Криво усмехнувшись своим мыслям, я вошел в один из баров у метро Третьяковская. В былые времена мы тут частенько бывали. От звука колокольчика над дверью даже приятное чувство ностальгии появилось.

Сколько лет прошло с моего прошлого визита в это заведение, лет пять? А тут особо ничего и не изменилось: все та же отделка под прошлый век, теплые древесные цвета, тихие старые рок-баллады из скрытых колонок, обилие бутылок в баре и только сам дородный мужик за стойкой чуть схуднул, осунулся и поседел.

— А старый-то постарел, — с улыбкой сказал я Захару, который уже сидел за тем самым столиком, за которым мы кутили в буйной молодости. На многократно покрытой лаком потертой поверхности даже остались царапины, которые мы когда-то оставили.

— Мы тоже не помолодели, — Захар бросил задумчивый взгляд на бармена, после чего встал и пожал мне руку. — Опаздываешь.

— Так я не на службе.

Бывший сослуживец чуть напрягся, пытаясь понять, как правильнее расценивать мои слова.

— Я без претензий, — сказал он.

— Как и я, — мне надоело стоять. Устроившись на высоком деревянном стуле, я принялся изучать меню.

— Тогда ладно, — расслабившись, Захар тоже сел. — Пиво сейчас принесут. Заказал нам как обычно.

Я оторвался от перечня блюд.

— По две?

— Для начала. Ты ведь все еще предпочитаешь светлое?

— Как и всегда.

— Ну, хоть что-то в этом мире неизменно.

Незнакомая официантка принесла сразу четыре пол-литровые кружки с пышными стойкими пенными шапками и поставила их перед нами, после чего приняла заказ на мясные закуски и ушла.

— За встречу? — предложил Захар.

— За встречу, — поддержал я.

Мы стукнулись кружками и выпили. Плотный насыщенный напиток имел яркий вкус хмеля и приятную горчинку, которую не хотелось ни закусить, ни запить следующим глотком.

— Недурно, — оценил я.

— Вполне, — Захар сделал еще один глоток.

— Как пацаны?

Бывший сослуживец пожал широкими плечами.

— Упахались, но все в норме. По крайней мере, пока, а там… Сам знаешь, как бывает.

— Знаю.

Мы немного помолчали. Выпили. Помолчали еще. Захар почесал гладковыбритую щеку.

— Я ребятам сказал, что мы пересечемся. Они просили тебе привет передать.

— А чего они сами не пришли?