Взглянув на часы, я покачал головой:

— Время еще даже не обед.

— Это смотря какой часовой пояс, — Захар с сожалением посмотрел на бутылку дорогущего виски, но, подключив всю силу воли, закрыл стеклянную дверцу. — Может тогда кофе или чай?

— Нет, спасибо, — я опустился на мягкий диван. — Не суетись. Лучше расскажи, как сам.

— Говорил же — скучаю, — Захар плюхнулся в кресло и тут же поморщился от боли. — И восстанавливаюсь. По крайней мере, пытаюсь это делать. Получается, как видишь, паршиво.

— До свадьбы заживет, — утешил я друга.

— Мне бы самому до нее дожить, — кисло улыбнулся он.

— Доживешь. Куда ж ты денешься?

— Да мало ли, — неопределенно протянул Захар, поглядев в окно. — На тебя пока не выходили? — отрешенно спросил он.

— Кто? — я сначала спросил, а уже потом понял, о чем говорит друг, но все равно не стал перебивать его.

— Тот, кто прикрыл тебя и замял дело с мастерской в Царицыно, — пояснил Захар. — Едва ли он забудет, как ты уничтожил его тайный бизнес.

— Почему ты до сих пор говоришь «он», вместо «Завьялов»? — спросил я.

— Потому что у нас нет никаких доказательств, что это Завьялов. В Москве много влиятельных людей и не со всеми из них ты знаком лично.

— Я бы и с ним предпочел не знакомиться.

— Понятное дело, — кивнул Захар. — Надо было его сынишке на лбу татуировку сделать с фамилией, чтобы ты, пока его морду в кашу превращал, понял, кого херачишь. Хотя, — он с сомнением поглядел на меня, — все равно бы не помогло.

— Думаешь, я не умею читать?

— Думаю, что ты слишком упрямый, чтобы отойти в сторону.

— Что есть, то есть, — согласился я.

В тюрьме у меня было предостаточно времени, чтобы раз за разом проигрывать в голове то судьбоносное задание, на которым мы с Завьяловым младшим и познакомились. Ему нравились роскошные тусовки, запрещенка и насилие, а мне нет. На этой почве и разошлись. Вот только он отправился сначала в больницу, а потом на курорт, а я прямиком на нары.

— Если бы у тебя был дар, который позволил бы изменить прошлое, — предположил Захар, — ты бы его изменил? Сделал бы в ту ночь что-то иначе?

— Конечно, — уверенно кивнул я.

— И что, не стал бы пачкать руки о сына олигарха?

Я ответил с хищной улыбкой:

— Нет. Сломал бы ему еще и ребра, чтобы мог сам у себя отсосать, раз такой клёвый.

Захар рассмеялся, но при этом удивленным он не выглядел.

— Нисколько в тебе не сомневался. Но сейчас, если Завьялов действительно замешан, правила будут другие. Он тебя наверняка вспомнит и ничего не простит. Так что, — мой бывший сослуживец понизил голос, — если тебе снова придется бить, то бей наверняка. Он тебя жалеть не станет.