Впрочем, мой друг довольно быстро отзвонился и отрапортовал, что с ним все в порядке, и теперь он мне должен по гроб жизни. А еще мы оба пришли к выводу, что выбор похитителей пал на Риту не просто так. Сейчас бандитов допрашивали, а дело под контроль взяли серьезные дяди в мундирах, так что оставалось лишь ждать, чем все это закончится.

Вот только и я, и Захар понимали, что ни один из нас просто сидеть на месте не будет. Нам объявили войну, причем самым низким и уродским способом — поставив под угрозу жизнь не только самой Риты, но и остальных детей в садике.

— Это, Макс, — Айболит и сам повернулся к экрану. — А, это не то, — он покачал головой и застучал по клавиатуре. — Это показатели Котова.

— Как он? — между делом поинтересовался я.

— Нормально, — отмахнулся доктор. — Хотя я уже не знаю, сколько у него осталось жизней.

— Сколько бы не осталось, но он собой рисковал, чтобы защитить детей.

— Так, в случае чего, в эпитафии и напишем, — скривился Айболит. — А Движу, значит, выгравируем что-то в духе: «Он был слишком быстр, чтобы думать». Он теперь со своим переломом надолго выбыл.

— Не ворчи, — примирительно сказал я, — пацаны старались.

— Старались обеспечить меня работой? — Айболит поморщился и фыркнул. — Спасибо, конечно, за заботу, но больше так не делайте. — Он обжег меня взглядом и открыл нужный файл. — Вот, — доктор снова показал на монитор и прежним тоном повторил свой недавний вопрос. — Макс, что это за херня?

— Какая-то… херня? — неуверенно предположил я. И пусть все эти данные оставались для меня темным лесом, в глаза сразу бросалось, что некоторые значения выделены жирным шрифтом и красным цветом, а графики в нескольких местах доходили до зашкаливающих значений.

— Точнее и не скажешь, — Айболит постучал кривым пальцем по экрану. — Видишь эти показатели? Кривая Зиновьева почти на верхнем пределе.

Я припомнил один из курсов в учебке.

— Она вроде за силу дара отвечает?

— Если просто, то да. — Палец Айболита пополз вверх, следуя по этой самой кривой. — Обычно она колеблется в интервале от нуля до трех и, когда дар активен, может достигать значения вплоть до десяти, после чего вновь спадает.

— Ага, — зрение позволяло мне увидеть цифры на экране, и они мне не слишком-то понравились.

— Вот тебе и ага, — Айболит покачал головой и снова ткнул ногтем в верхнее значение. — У тебя двенадцать, Макс. Двенадцать. — Он, видимо для верности, снова посмотрел на монитор, пощелкал по клавиатуре, обновляя показатели.

— Теперь одиннадцать, — я первым заметил изменения.

Айболит кивнул, но без особого энтузиазма.