— Так, это что ещё за патриархат⁈

Она вроде бы шутливо толкнула меня в бок, однако я не без труда сохранил равновесие.

— Ой, извини!

— Да ладно, — улыбнулся я. — Главное — получить от тебя принципиальное согласие. Тем более помнишь — я поклялся любить тебя и только тебя.

— Конечно помню…

Она остановилась, посмотрев мне в глаза.

— Макс, хочешь, я тоже дам такую же клятву?

— Инга…

— Я тогда настояла на том, чтобы ты поклялся, и все эти дни мне было… не знаю, стыдно что ли перед самой собой. Ты принёс клятву, а я нет. Теперь я хочу сделать то же самое. Я хочу, чтобы мой первый мужчина оставался моим единственным на всю жизнь… Не перебивай, я понимаю, что сейчас в нас с тобой говорит юношеская влюблённость, что жизнь длинна и случиться может всякое… Но, Макс, это мой выбор, и я клянусь тебе, что тоже буду любить только тебя одного. И замуж, само собой, пойду только за тебя.

Она улыбнулась, привстала на цыпочки и… Как же я люблю с ней целоваться! И плевать, что редкие прохожие с неодобрением, а кто-то даже с завистью смотрит на нас, сейчас во всём мире существуем только я и она.

У подъезда, прежде чем окончательно проститься, достаю из-за пазухи свёрнутые в трубочку и скреплённые чёрной резиночкой для волос листы моего эссе, протягиваю Инге.

— Что это?

— Помнишь, мы с тобой ещё только когда начали встречаться, фантазировали на тему, как могла бы развиваться история нашей страны? В общем, я написал небольшое эссе, антиутопию, почитай, может, тебе будет интересно.

— Антиутопию? Как интересно… А в этом эссе, надеюсь, нет таких же ужасов, о которых ты мне рассказывал?

— Хм, ну, вообще-то, антиутопия как жанр уже подразумевает, что грядущие события отображаются в пугающем, негативном свете, и я не стал выдумывать что-то новое, написал так, как увидел будущее. Если не хочешь читать, давай я заберу рукопись обратно…

— Нет-нет, оставь, — она прижала свёрнутые листы к груди. — Завтра же прочитаю, пусть даже мне твоя фантазия и не понравится.

* * *

К чтению эссе Инга приступила не на следующий день, а сразу же, как только переступила порог своей комнаты. До этого пришлось выслушать вопросы мамы, как прошёл день рождения у Максима, не голодна ли дочь и понравился ли имениннику купленный папой подарок? Михаил Борисович в разговоре не участвовал, он делал вид, что изучает свежий номер «Советского спорта», но было заметно, что к беседе всё же прислушивается.

— Да, мам, всё прошло классно. За столом я просто объелась, потом мы с его друзьями слушали музыку, а купленные папой часы, — она выделила слово «папой», — Максиму очень понравились. Он сказал, что о таком подарке не мог и мечтать. Можно я теперь приму душ и пойду к себе?