Шестнадцатую Эрвин создал, стиснув зубы от напряжения. Никакого реального облегчения, конечно, сжимание зубов не давало — обыкновенная привычка. «Вымучив» семнадцатую линию, он уже собирался приступить к восемнадцатой — последней, как обнаружил, что вторая и девятая от недостатка контроля уже расползлись.

— Проклятье! А я думал, это будет совсем легко, — с досадой выдохнул Эрвин. Остальные линии моментально распались, стоило на мгновение ослабить контроль.

— Ладно, у меня еще много времени.

Концентрируясь вновь и вновь, юноша с маниакальным упорством формировал линии будущей печати одну за одной. Потерпев неудачу, он недолго отдыхал, и вновь приступал к делу.

За окном утро постепенно превратилось в день. А после, солнце начало клонится на закат… В конце концов, сумерки поглотили землю. Но Эрвин все еще продолжал попытки создания печати. Визуально ничего не выдавало его усилий. Однако ментальная усталость накопилась нешуточная. Самое обидное — это то, что каждый раз печать срывалась на последней, или предпоследней линии. Казалось, еще чуть-чуть — и дело будет сделано! Но нет…

— Я не верю, что не смогу. Еще раз!

Первая, вторая, третья… Линии формировались из энергии одна за одной, отдавая тонкой, звенящей болью в голове. Десятая, одиннадцатая… Тяжесть продолжала наваливаться. Казалось, каждое последующее действие дается сложнее, чем предыдущее. В норме культиваторы посвящают построению печати несколько недель. Тогда, конечно, будет гораздо легче. Но Эрвин не хотел тратить столько времени.

… Семнадцатая сформировалась, но четвертая принялась расплываться.

— Куда⁈ Держись, сволочь!

Странно, но, казалось, ругань помогла — «мятежная» линия зафиксировалась. Не теряя времени, Эрвин продолжил создавать последнюю, восемнадцатую. Еще несколько запредельных усилий… и юноша облегченно выдохнул. Успех!

Как только была сформирована последняя, восемнадцатая линия, как вся оставшаяся в облаке энергия втянулась в печать. Едва заметная волна энергии разошлась по всей ауре. Налилась силой остаточная связь с даньтянем. Печать быстро замерцала, и одновременно с этим внутри третьего даньтяня проявился ее образ. В конце, сформированная Эрвином печать истаяла, чтобы проявится внутри даньтяня. Теперь она казалась естественной частью организма.

Открыв глаза, юноша прислушался к себе.

— Хм… ничего. Ничего не чувствую!

После установки печати ловкости изменились ощущения от тела. Появилась легкость движений, улучшилась координация… После создания печати восприятия прорезалось энергетическое зрения. А сейчас — ничего.