В этот момент двери моего отсека с легким шипением начали открываться.
Я было вскочил на ноги, однако двери не открылись полностью, лишь сантиметров на двадцать-тридцать. В образовавшуюся щель чья-то рука бросила пластиковую бутылку и тарелку с бутербродом на ней.
Ну надо же! Доставка в номер, даже разогретая. Отсюда слышу, как приятно пахнет булочка. Хотя все это лишь ароматизаторы и усилители вкуса — ничего натурального у нас тут быть попросту не может. Сухпаек ‒ он и в Африке сухпаек…
Дверь тут же закрылась, а я взял тарелку и вернулся назад к койке.
Есть хотелось неимоверно, однако я хотел кое-что еще поглядеть в логах, пока не забыл. Уверен — отвлекусь на жрачку, и все мигом вылетит из головы.
А что я вообще хотел? Когда дернулся с койки на звук открываемой двери, умудрился закрыть вкладки на планшете.
Черт! Ну и ладно. Значит, Берк не соврал, вернемся к просмотру логов.
Читал я минут пятнадцать, пока чисто случайно, боковым зрением не уловил какое-то движение.
Не совсем еще понимая, что увидел, я повернул голову и...
Одним ударом отправил тарелку с едой в полет.
Тарелка ударилась в стену, бутерброд с нее свалился, раскрылся, а внутри…
Твою же мать…сколько там? Десяток личинок, как минимум?
И нет, это не те черви, что заводятся в испортившейся еде, не опарыши и не другие, пусть и отвратительные на вид, но все же не столь опасные, как эти…
В бутерброде были личинки Дэвораров.
Глава 21 Плен
Следующие минут пять я занимался лишь тем, что с брезгливым видом, будто ужаленный, бил подошвой по тварям, выползавшим из еды, предназначенной для меня.
Личинки, довольно-таки немаленькие, подросшие, а не та мелочь, что в гнездах на потолке обитают, пытались уползти, или наоборот, подобраться поближе, но я им никаких шансов не оставлял — увидел ползущую мерзость ‒ тут же прихлопнул ее ботинком. Снова увидел — прихлопнул.
Под подошвой хрустело, отвратительно чвакало после каждого удара, однако мерзких тварей становилось все меньше, и с каждой убитой мне самому становилось все легче.
Расправившись с последней, я остановился, перевел дух.
«Айзек! Урод! Теперь тебе конец» ‒ пронеслось у меня в голове.
После такого «угощения» стало понятно, что он — зараженный, причем заражение глубокое. Если что-то и осталось в нем человеческое, то оно глубоко внутри, не вылезает наружу. Хотя, стоп! Он ведь говорил! Причем вполне складно, логично (хоть и был для меня крайне подозрительным). Зараженные же, которых я встречал ранее, особенно те, что пытались заразить других людей, сами уже мало чем напоминали человека. А этот…