Второй стержень вышел из паза.

Все, теперь последний.

— Остановись! Хватит! Мы знаем, что ты хочешь сделать! Мы умрем! Ты умрешь! Теперь ты один из нас. Мы едины! Остановись, или мы придем за тобой.

И тут же я услышал глухой удар, словно бы нечто большое врезалось в дверь.

Ни хрена себе! И что это?

А хотя…что это еще может быть?

Конечно же, та огромная тварь, которая преследует нас, настигая то в одной «спице», то в другой… Теперь она добралась до «шара»?

Бум!

— Будь с нами! Стань, как твой брат!

— Эндрю…

Я замер, как вкопанный, и принялся озираться по сторонам.

Мне послышалось, или меня позвали по имени?

Причем голос был очень похож на голос брата.

— Эндрю! Прошу, остановись! Ты нас погубишь!

— Ты… — это действительно был он, я не ошибся.

— Эндрю! Хватит! Остановись! Не делай этого. Присоединись к нам, и ты увидишь, узнаешь все сам. Это не конец, Эндрю! Ты не умрешь! Наоборот, ты начнешь новую жизнь. Ты получишь знания, свободу. Это то, о чем мы мечтали, Эндрю! Новые знания, новая жизнь, перспективы для всего человечества…

Пока голос в моей голове произносил эту речь, внутри меня разразилась самая настоящая схватка. Что-то хитрое, подлое и в тоже время наивное и глупое принялось уговаривать меня согласиться с предложением, прислушаться к голосам. Однако где-то глубоко внутри остатки здравого смысла возмущались, пытались вразумить меня, напомнить, кто я и что делаю.

Словно сомнамбула, шаркая ногами, я шел к двери.

В моей голове разразился уже целый хор голосов. Помимо брата я слышал всех тех, кто, как мне казалось, погиб — Ингрид, Майя, Дэвид…

— Честер! Честер, ты как?

Я огляделся — таки добрел как-то до комнаты управления, и передо мной была Нора — я видел ее лицо, видел, что она с тревогой глядит на меня.

— Да… нормально, — облизнув губы, скорее прошептал я.

— Ты слышал удары? Что это может быть?

— Матерь… — уверенно ответил я, а у самого в голове стоял такой гул и шум, что даже свои мысли, как казалось, было не разобрать.

Наиболее приближенное к моему теперешнему состоянию то, когда у тебя высокая температура, или же когда тебе хреново так, что чуть ли не сознание теряешь. И тебя при этом тормошат, о чем-то спрашивают, что-то говорят. Ты пытаешься понять смысл сказанного, пытаешься уловить слова, которые адресуются тебе, и даже пытаешься отвечать, но что ты несешь на самом деле, ускользает даже от тебя самого.

Так было и сейчас.

Нора задавала какие-то вопросы, но я их не слышал, не запоминал. Тем не менее, при этом что-то отвечал, говорил…

— Матерь? Кто такая Матерь?

— Прародительница. Ее зов слышат все. Ее голос — истина. Она скоро будет здесь.