«Традиция. В виду неприятеля. Перед боем. Да кто там на них обратит внимание в кромешной темноте да на запредельных дистанциях. А где авианосец»?

Бросил взгляд вправо, разумеется, ничего уж не увидев. Являясь «концевым» в кильватере, «Чапаев» прошёл дальше за кормой, ненамного сойдя с курса, практически сохраняя прежнее генеральное направление. В предстоящем бою больших калибров ему не место, но и отрываться далеко от главных сил было нельзя.

«Лёгкий авианосец будет болтаться на шкентеле[135] . Да и нам погодя бечь в его сторону. Прежде всё же попробовав разыграть один из запланированных экспромтов».

Речь шла о само собой напрашивающейся идее использовать радиотехнические и вычислительные средства ПКР для выдачи целеуказания на запредельных дистанциях в условиях ночного боя. В основе замысла, в невозможности технически согласовать системы наведения[136] , лежала тригонометрия. Имея точные данные сопровождения целей посредством РЛС «Кондора», беря в формулу стабилизированный интервал между мателотами, получали необходимые углы расчёта дальности и направления уже непосредственного для орудийных платформ — линкора и линейного крейсера.

С точки зрения операторов РЛС всё выглядело очень просто: твоя нулевая метка в центре круга развёртки, в непосредственной близости боевая позиция «Союза» и «Кронштадта», с которыми шли в выверенной связке (курс, скорость, плечо), а на периферии экрана три жирные метки целей. Расчёт в БИЦ шёл в автоматизированном режиме с привлечением специализированных электронно-вычислительных комплексов, это было одним из условий, что всё получится. Быстродействие ЭВМ обещало минимальные погрешности с момента выработки данных и передачи их на центральный артиллерийский пост каждого из линейных кораблей. Правда, данные передавались «вручную» — диктовкой в эфире набора цифр.

Разумеется, ещё на штабном разборе все сошлись во мнении, что рассчитывать на эффективную реализацию замысла можно только в самом начале, пока корабли будут выдерживать чёткий строй. Потом уж, в боевом маневрировании, под ответным огнём, сохранить оперативную связность станет невозможно.

«Далее им придётся перейти на свои средства наведения. Ага — „сама, сама, сама, сама…“[137] , тьфу ты бляха-муха, вот же дурь в голову лезет, — Геннадьич подивился, — в любом случае цели мы им подсветим, обозначив. А уж советские дальномеры, того-этого периода, в отличие от радаров вполне на уровне мировых стандартов».

Пока же, все четыре корабля интенсивно перемигивались световыми сигналами, обменивались уточняющими показаниями для удержания строя.