«Пройдёт стороной? Пусть идёт, кто бы там ни пёрся траверзом. Тем более в свете последней обезоруживающей директивы штаба. А вот что делать нам вообще»?..
Тут он ещё не принял решения. «Надо обдумать».
ПКР «Москва»
Выдержанная тишина в рубке «Ориона»[41] подчёркивалась мерным гудом аппаратуры, паразитическими всхлипами, издаваемыми «трансляшкой» и негромкими комментариями боевого расчёта.
За пультом сосредоточенные операторы. В доступе планшетка с подводной обстановкой. Сверху два монитора, один показывал на синем фоне бегущие сверху вниз точки — посылки-ответы импульсов. Второй отсвечивал пассивно-зелёным. На панели станции джойстик управления, отклонением которого реагировала стрелка исполнения поворота гидроакустической антенны.
Старший смены прежде всем сделал выговор:
— Так, орлы. Народ на «Ангаре» что-то засёк, а мы ушами хлопаем. Мне нужен результат. Ориентир нам дали. Слушаем, смотрим.
Крейсер, выдвинув из специальной ниши под килем внушительных размеров обтекатель ГАС[42] , продолжал идти на двенадцати узлах…
И на мнение ответственного офицера гидроакустической группы: если там наверху — на КП, хотят, чтобы они на такой дистанции что-то адекватно словили, для поискового мероприятия это всё же слишком большая скорость — собственные винты и шум механизмов сильно мешали чуткой работе акустиков.
— Есть! — воскликнул один из операторов, выпрямившись в спине, вжимая лопух наушника рукой, — что-то там шуршит, с заданного направления.
— Точно?
Старшина на мгновенье замер, придерживая наушники, и подтвердил:
— Точно. Они сбавили обороты, но… нет, теперь я их не спущу. Могу точно указать и пеленг, и дистанцию.
Лейтенант схватился за трубку корабельной связи.
* * *
Винто-соосный рокот ушедшего в разведку Ка-25ПС быстро затих. Равно как и силуэт вертолёта — вскоре потерявший очертания, рассеявшийся за расстоянием и дымкой.
Всё осуществилось оперативно и организованно…
«Явно подогреваемое общим энтузиазмом, — счёл для себя капитан 1-го ранга Скопин, — только и ждали моего согласия».
Он и готов был с ними согласиться, понимая, что перехват в эфире далёких адресных и безадресных радиостанций не принимается на стопроцентную веру — их нельзя пощупать, тем более увидеть собственными глазами.
Ему же никаких других подтверждений не требовалось. Было уже как-то…[43]
Хотя в своём решении он склонялся к другой мотивации:
«Стремление избежать любых контактов сродни „накрыться одеялом с головой — авось пронесёт мимо“… и, в общем-то, не очень правильно. Конечно, вылезая на рожон, мы можем себя скомпрометировать, но… Идёт война, это обостряет агрессивное внимание всех участников всех воинствующих сторон. Мы не можем игнорировать какие-то неочевидные, потенциальные факторы, которые запросто могут оформиться в прямую угрозу. Следует держать нос по ветру».