В итоге команда на залп ожидающим торпедистам с переполошенного мостика была отдана фактически отмашкой руками и «немыми» за общей какофонией пальбы криками.

И всё оказалось напрасным. Торпеды прошли мимо. Либо не причинили вреда. Вражеский линкор — тёмный целеустремлённый силуэт — вернувшись на курс северных румбов, сохранил и ход, и скорость, о чём говорил белый хорошо заметный бурун в его носу.

— А он эффективно красив, — вырвалось у стоящего подле с биноклем артиллерийского офицера, в странной, противоречивой интонации.

Пауэр к неожиданности сам поймал себя на похожем восприятии — отторгаемое восхищение.

«Чёртовым кораблём, чёртовых русских», — покоробило.

Не отрываясь от окуляров, он почти презрительно бросил:

— Искать за противника отвагу глупо. Если только не анализировать чужой боевой опыт. И боюсь я…

Кэптен пригляделся… — по всей видимости, разогнав крейсера контр-адмирала Гонта, «русский» зримо довернул влево — становилось понятным, что на этом он не остановится.

— Сдаётся мне, молча мимо нас он не пройдёт. Растопчет тяжёлыми орудиями и не поморщится.

— Так что, всё? Конец? — голос младшего лейтенанта дрогнул.

Пауэр не ответил:

«Очевидно конец. Против этого громилы нам выставить нечего. Четыре наших 4,7-дюймовых пушечки ему, что слону дробина».

Перейдя на другой борт, оттеснив сигнальщика, он приложился к мощной оптике стационарного бинокуляра, теперь пытаясь рассмотреть авианосец. Борясь с качкой, старательно удерживая цель в поле зрения, запоминая детали: на фоне посеревшего рассветом неба отчётливо позиционировался силуэт корабля с гладкой палубой и довольно необычно высокой, утыканной локационного типа антеннами надстройкой — комплекс-«остров»[168] , совмещённый с дымовой трубой, откуда сейчас заметно коптило.

Разумением он понимал, что в их положении глупо лезть на рожон, что возможно следовало бы попробовать проскочить мимо линкоров на контркурсе. Однако, закусив губу… атмосфера схватки, риска, опасности и, чёрт возьми, витающей смерти только подстёгивали (что ж, в горячке боя и рассудочные, как принято считать, англичане бывают безудержными), кэптен Мэнли Пауэр — мордатый, плотно сбитый мужчина, вытащив из памяти эпическое: «Нежелание искать боя противоречит традициям британского флота», всё для себя уже решил:

— Слушай мою команду: Всем стоять по местам! Право на борт. Ход самый полный. Артиллерия к бою! Зададим ему!

«Сумарес» развернулся, выписав на гуляющей массами воды поверхности океана пенную полупетлю, ложась на атакующий курс. Высокая волна не позволяла развить полные 36 узлов, однако резон успеть сблизиться с целью, когда 120-мм орудия будут не только достреливать, но и попадать, был.