Для него…
Природа эксперимента захватывала дух и в какой-то степени пробуждала упрятанные в чулан черепной коробки уже ставшие ностальгическими сожаления:
— Уйти. И вернуться…
«Во всех случаях это могло бы стать эпохальным событием, и даже торжественным… как первый полёт в космос, — задумывался в короткие урывки перекура Андрей Геннадьевич, — не являйся это строго секретной операцией, где имена и звания в особом или закрытом доступе. Ко всему с неизвестной переменной: получится — нет?., без оглядки на обещания товарищей из НИИ в расчётной адресности 'перехода» и какой-то там высокой, однако далеко не в стопроцентной вероятности успеха.
Что ж, Гагарина тоже забрасывали на орбиту с готовностью при провале миссии наглухо закрыть любое упоминание о попытке и о прямом исполнителе соответствующим грифом. Но это так, к слову.
Тут другой по масштабу случай. И там где затронуты большие стратегические и геополитические замыслы, афишировать лишним никто не станет. Ставки здесь на самом высочайшем уровне'.
Ещё за сутки до подхода к Сейшельским островам командиром корабля будет вскрыт секретный пакет, содержащий чрезвычайный приказ Генштаба.
Свои инициирующие инструкции получит находящийся на крейсере офицер особого отдела — полковник КГБ, назначенный в предстоящей миссии ни много ни мало официальным делегатом от высшего управляющего органа СССР.
И на данном этапе непосредственно на самом корабле в курсе всего дела будут только они двое. Для остального личного состава, включая старших офицеров боевых частей, старпома и заместителя командира по политической части, ситуация будет доведена уже по факту произошедшего.
— Я бы даже сказал свершившегося! — заметит тогда «просевший» в глубоком раздумье и, что уж — в прострации, Скопин, — и весь экипаж, получается — «играть в тёмную». Оставляя в неведении до последнего момента «здесь», и только по успешному переходу — «там»… Представляю, каково им это будет — осознать и принять «переход». Переход во времени, пространстве и… кто его знает с каким ещё эффектом.
— Эпопея-опупея, — флегматично поддакнул особист.
Капитан 1-го ранга лишь склонил голову…
Поначалу, будучи повязанным стереотипами (гэбня и прочее) он воспринимал назначенного на крейсер офицера особого отдела очень так, предвзято. Затем немного, как говорится, обтёрлись, и отношения в целом сложились почти доверительные. Конечно, больше вызванные общими секретами. Ещё каперанг подозревал, что непринуждённость полковника была порой искусственной. Но это уже тонкости…
Так или иначе, планируя, организаторы операции-эксперимента учитывали и такого рода шероховатости, как реакция участников на стресс.