Данные сопровождения с поста РЛС транслировались в ходовую рубку и бесперебойно дублировались на сигнальный мостик — самолёт «вели», его ожидали. Опытный старшина, прильнув к резиновому налобнику бинокуляра, осторожно водил по горизонту, рассчитывая на объект в низком профиле.

— Долго он что-то. Обещали с минуту на минуту, — услышал Скопин, приметив оглядом, что вслед за ним на мостик выбралось ещё часть офицеров.

—…может, пройдёт мимо… не заметив?

«Ну, да уж»…

Серьёзно рассчитывать, что высокий, особенно в надстройке силуэт «Кондора» ускользнёт из внимания дотошного наблюдателя, когда видимости по горизонту оценивалась в среднем в 10 километров… тут, в общем-то, и гадать не стоило.

«С минуту на минуту» витало в воздухе. В прямом смысле.

Радиометристы фиксировали, что самолёт «плутал» галсами. Мелочь вроде бы, но это давало повод думать, что «та сторона» небезупречна с точной пеленгацией, и разведчик имеет общее направление поиска, в сравнительно широком коридоре. Скорей всего это и давало ту небольшую отсрочку скорой развязки.

Расчёты стрельбовых РЛС контролировали ситуацию ещё с дальнего рубежа, оповестив подобающим: «Цель в зоне поражения». Левобортная башня АК-725 шевелила стволами, выбирая углы согласно исходным данным с поста управления. Команда на открытие огня, разумеется, купировалась особыми обоснованиями.

Отчёт по дистанции, высоте, пеленгу на цель уже вёлся непрерывно — слишком близко! Самолёт, продолжая оставаться невидимым в практически сплошном облачном покрове, ко всему отклонился в сторону, проходя мимо траверзом… в какой-то момент, он, сменой эшелона просто вдруг вывалился из серой пелены. Всего лишь в четырёх километрах. Совершил какие дёрганые манёвры с крыла на крыло, будто характеризуя реакцию экипажа на внезапное обнаружение корабля. И торопливо ушёл в облака, скрываясь.

Этих недолгих пары минут хватило, чтобы командир даже в простой бинокль сумел рассмотреть «красные кляксы» на фюзеляже и крыльях: — Всё таки…

— Вы понимаете что-нибудь? — вопрос адресовался, может и не ему, но каперанг огрызнулся, вполоборота к старпому:

— Ни рожна я не понимаю! Значит, не ошибался наш…

Митиков находился тут же на мостике…

— Юрий Иванович, — совершенно искренне поспешил обратиться Скопин к лётчику (видел он, какого тому далось проглотить небрежное неверие), — прошу извинить.

— Да ничего уж. Я даже сам погодя начал сомневаться.

— Так бывает: правда страдает на расстоянии, — совсем уж примирительно проговорил Андрей Геннадьевич, — как вы думаете, что смог увидеть разведчик? Я имею в виду что-нибудь идентифицирующее нас: флаг, надпись «Москва» на борту?..