Для Женьки прогулки были как глоток свободы. Он с тренировки-то старался приходить как можно позже. Иногда даже, приехав, несмотря на то, что хотелось есть, домой не шёл, играл во дворе или куда-нибудь шёл с пацанами, и делал так до тех пор, пока Мария Константиновна не возмутилась.
— Женька, ты не наглей! — строго заявила она. — Ты приезжаешь с Запсиба, я не знаю, то ли ты живой, то ли нет. Где-то там бегаешь, а вдруг нам тоже нужна какая-нибудь помощь, или надо в магазин сходить? Давай прекращай это. Приехал с тренировки, иди сразу домой, там поешь, сделаешь домашние дела, и можешь пойти на пару часов погулять. Я тебе обещаю.
На этом и сошлись, и теперь каждые 2 часа у Женьки были законными прогулочными часами. А что такое 2 часа? Да тут можно почти весь район обойти! И обходили! Первым делом шли на Абушку, которая в конце апреля значительно разлилась и затопила всю пойму. По реке несло толстые льдины: в верховьях, до того как в неё впадали тёплые промышленные стоки, река всё-таки замерзала. И когда начался ледоход, здоровенные толстые льдины, ломая прибрежные кусты, сплошным потоком неслись по руслу.
Рядом с речкой находилась 12-я школа: трёхэтажное здание, построенное ещё до войны. Во время войны в здании находился госпиталь для раненых, о чём говорила табличка у входа. Школа и манила, и представляла опасность: на территории за железным забором располагалась небольшая спортплощадка с железными конструкциями, из которых особенно манила дугообразная лестница, поднимающаяся на высоту, как минимум, второго этажа. Так и хотелось пробраться по ней от начала до конца, однако на спортивной площадке постоянно надо было остерегаться более старших пацанов, постоянно находившихся у школы: эти хулиганы запросто могли мелкоте накостылять по шее просто так, из шалости.
Если пройти по берегу речки вверх, можно было попасть на задворки педагогического института и педагогического общежития. Здесь иногда попадались интересные штуки, которые сотрудники могли выкинуть в помойку: например, старые журналы. Один раз нашли поломанные приборы из какой-то учебной лаборатории и, естественно, утащили их к себе во двор.
Если дойти до городской бани номер 1 и повернуть налево, можно было попасть в проезд, в котором находились злачные места: ресторан «Москва», самый первый в городе, построенный ещё при Сталине, восьмой гастроном, в котором торговля велась методом самообслуживания, винно-водочный магазин и павильон, где были два магазина: «Соки-воды» и «Кулинария».
Гастроном занимал отдельно стоящее здание. Поднявшись по ступенькам, можно было попасть в обширное помещение, из которого вправо вход вёл в кафетерий, в котором продавали готовые блюда и торты с пирожными. Прямо, в самом конце, находился рыбный отдел. Женька как-то подошёл к витрине: по левую сторону от кассы в витрине лежала замороженная рыба: камбала, навага, палтус, скумбрия, минтай, серебристый хек. Хорошей рыбы, лососей и осетров, не было. По правую сторону от кассы лежала копчёная и солёная рыба. В железных кюветах насыпана килька, селёдка, скумбрия. Стоят пластиковые овальные банки с солёной селёдкой. На стеллаже, у стенки, за продавцом, высокими пирамидами стояли множество консервных банок, от кильки в томатном соусе до прибалтийских шпрот. Цены… Дешёвые. Свежемороженый минтай стоил 37 копеек килограмм. Правда, вся рыба почему-то с головами и не потрошёная.