— А ты не умничай. Надо, и в полицию отведём. — Сообщает мне всё тот же товарищ, по-прежнему держащий меня за шкирку. От осознания последнего факта мне неожиданно стало настолько неприятно, что я неожиданно для себя, резко оскалился, и прошипел:
— Руки убрал!
Здоровяк вздрогнул и, резко отпустив мой воротник, сделал шаг назад. Я из-за этого чуть не упал, но все сейчас смотрели не на меня, а на него: люди настолько удивились его реакции, что даже перестали шуметь. А детинушка от всеобщего внимания покраснел. Наверное, ему стало стыдно, что он, такой большой, испугался меня, обычного студента.
Система тут же поспешила выдать табличку о том, что моя способность запугивания повысилась. Ну да, с риторикой у меня слабо, а вот запугивание растёт. Как говорится, добрым словом и пистолетом можно сделать больше, чем просто добрым словом.
И тут мне стало очень больно, прямо очень-очень! Это меня за запястье схватил дедушка с колючим взглядом. Хотя какой он дедушка⁈ Это же палач, вивисектор, гидравлический пресс! У меня от боли, слёзы на глазах выступили. И главное прихватил-то всего двумя пальцами, но боль такая, будто я себя опять заклинанием долблю, да ещё так, что аж в зубы отдаётся!
— Не балуй! И старшим не хами. — Жёстко приказал мне этот мучитель и тут же, обращаясь ко всему троллейбусу, добавил: — Спокойно товарищи! Я из силовых органов. Сейчас мы этого хулигана куда надо доставим. На выход, быстро!
И он, ещё надавив мне на запястье, заставил меня завыть от боли и поспешить за ним следом. Народ расступался перед нами, а я на полусогнутых чуть ли не бежал в только что открывшиеся двери.
На остановке дедушка отвел меня в сторону и отпустил руку.
— Тебя как зовут? — спросил он совершенно другим тоном, словно и не он только что выволок меня из троллейбуса, заставив за ним двигаться при помощи пыток.
— Дима. — решил всё-таки представиться я, потирая пострадавшее запястье. Самое странное, что на нём был след только от небольшого надавливания, но никаких повреждений и чего бы то ни было другого, хотя, судя по испытываемой боли, там должна была уже кость оголиться.
— Вот ты Дима, на этом троллейбусе третий год ездишь. И за все эти годы, голову от смартфона практически не поднимал. Ну так всё нынешнее поколение такое. Думаете, что вас никто не видит, и сами ни на кого не смотрите. Ты, Дима, живёшь в мире где тебя окружают тени. Ты в пассажирах троллейбуса людей вообще не видишь. И когда ты стал на пассажиров скалится, я только улыбнулся. Хоть что-то парень делать начал, тренируется, изучает мир, реакции людей. По сторонам наконец-то смотреть стал. Опять же, учебники толстые с собой таскаешь. Раньше-то с одной тетрадочкой ездил. Но за что же ты Колю шокером бить стал? Я понимаю, собрал ты игрушку. Смешную. Решил опробовать на том, кто послабее. Посмеялся про себя. Но дальше-то зачем? Тебе что, людей мучать нравиться?