Естественно, ни в Берлине, ни в Риме, не смогли не оценить с самой неприятной для «генералиссимуса» стороны, понесенные его лучшими войсками поражения. Тем более, что они произошли буквально на глазах адмирала Канариса и генерала Хуго Шперле, прибывших в Испанию, чтобы стать свидетелями триумфального входа их ставленника — Франко, в Мадрид. Но никак не того, что произошло! Ведь как им могли понравиться мигом разлетевшиеся по всему миру фотографии разбитых немецких танков и орудий, а также пленных солдат и офицеров 6-го танкового полка Вермахта, приехавших в Испанию под видом туристов? Да никак не могли!
Особо сильно свирепствовала при этом французская левая пресса, одновременно задавая своему собственному правительству вопрос — доколе то будет делать вид, что в упор не замечает военных поставок со стороны Германии и Италии во вроде как объявленную закрытой для поставок вооружения страну. Да и в Англии тоже не существовало единого мнения по поводу категорического невмешательства в испанские дела. Особенно среди тех, кто уже успел потерять немалые средства вложенные в перехваченные мятежниками, либо пущенные ими на дно, грузы. Очень уж многие «джентльмены» оказались не против заработать фунт-другой на поставке в воюющую страну топлива, продовольствия и много чего еще интересного, коли за это расплачивались по высшему тарифу, да еще и золотом.
В общем, итальянцы с немцами требовали от Франко отойти в сторонку и более не мешаться под ногами тем командующим, которые вскорости будут назначены из Берлина и Рима. Французы с англичанами с каждым днем всё громче требовали от своих правительств дать им, наконец, возможность неплохо заработать, пока СССР не выдоил Испанию досуха. А сам Советский Союз тихо-мирно готовил отправку к Пиренейскому полуострову очередных забитых военными грузами судов, что своих, что испанских. Вот так и встретили в Европе наступление нового, 1937-го, года, обещавшего стать очень интересным в плане прямого столкновения лбами сильнейших государств мира на территории Испании.
Глава 1 Где должен быть военинженер?
— За что, товарищ полковник? — как-то даже по-детски обиженно протянул Александр, услышав из уст командира своего полка, что его боевая карьера в Испании подошла к концу.
— За что? Ты еще спрашиваешь — за что? — Семён Моисеевич аж приподнял лежащую перед ним пухлую папку и с размаху хлопнул той по столу. — Да мне в Москве голову оторвут, если с тобой здесь что-нибудь случится! Я тебе, пакостнику, для чего свой личный танк давал? А? Чего молчишь, товарищ Геркан? Язык резко отсох? Так я тебе напомню! — начал откровенно заводиться Кривошеин. — Я его тебе отдал во временное пользование, чтобы с твоей светлой головой даже в тылу ничего не случилось! В тылу! Там, где и положено пребывать главному техническому специалисту полка! А на деле что вышло? А? В твою не столько светлую, сколько дурную, голову пришла «гениальная» идея покомандовать на передовой! Молодость решил вспомнить? Удаль свою решил показать? Что-то где-то пониже спины заиграло? — максимально корректно попытался он донести до собеседника всю степень своего негодования. Был бы на месте военинженера 2-го ранга какой другой краском, и стены кабинета принялись бы отражать в пространство совершенно иные фразы — можно сказать, состоящие сплошь из матерных выражений разной степени скабрезности. Однако здесь и сейчас приходилось сильно сдерживаться и аккуратно подбирать слова. Всё же распекал он не только своего полкового заместителя по технической части — и так являющегося редким зверем в РККА, но и одного из ведущих конструкторов боевых машин Советского Союза, за сохранность жизни и здоровья которого с него самого обещал спрашивать ни кто иной, как товарищ Ворошилов лично. — Ну чего насупился и молчишь? Говори уже.