Твари с невероятной яростью бросались на ближайшего противника, какого могли достать. Если рядом не оказывалось живых бойцов, монстры просто пересекали всю длину площадки и бросались вниз.

Падение с такой высоты вряд ли их убьет или даже покалечит. А судя по воплям солдат поддержки, они оказались не готовы встретить отпор врага.

Я бился во всю силу. Первую минуту еще сдерживался, стараясь не задеть людей, но теперь уже некого задевать. Вокруг меня оказался пустой участок, где были только трупы и Иные.

Пластины на предплечьях раздались в стороны, выпуская пламя. Огонь сплетается тугими потоками, складывая узор в форму клинков. И в следующее мгновение я превращаюсь в того, кем был создан изначально.

Просто оружие без желаний и целей. Без мотивации или сторонних мыслей. Я просто двигался вдоль стены и убивал все, что двигалось мне навстречу. Редко кто из Иных мог пережить удар эфирного клинка. По-настоящему опасных видов на стене не оказалось, лишь многочисленное мясо.

Пара Вдов забралась чуть позже, но даже они ничего не смогли бы мне сделать. Я отсчитывал секунды, размышляя, сколько времени мне отведено? Скольких еще тварей я отправлю на тот свет, прежде чем жиденькие потоки Иных, перебирающихся через стену, не превратятся в полноводную реку.

Сколько секунд у меня осталось, прежде чем меня сметут со стены, задавят массой и разорвут на куски? А я не собирался упрощать им задачу. Тварям придется сначала выковырять меня из брони, а это ой как непросто будет сделать.

Они справятся, разумеется. Что такой армии одна химера? Но за каждый оторванный нарост или пластину я буду забирать с десяток их жизней. Именно я. Не Черный, не кто-то там еще. В последнем бою я сам решу, сколько тварей будет сопровождать меня на тот свет.

— Они отступают!

Крик. Чей-то крик больше похож на бредни. Куда они отступают, вот же они. Прямо передо мной. Вот Пес, внезапно ставший безголовым. Вот сороконожка превращается в двух сороконожек одним движением руки. Вот впереди парочка Пауков — несуразных медлительных созданий на длинных многосуставных лапах.

Как эти твари бесили меня в Альтаире. Они могли прицепиться к любой поверхности и находиться в неподвижном состоянии неделями, пока рядом не появится подходящая добыча.

Я пинаю Паука, отправляя его обратно за стену. Это тебе не из темноты в спину жалить, паскуда. От одного вида этих ублюдков начинает ныть старая рана между лопатками. В Альтаире я эту нечисть изводил всеми силами. Думал, все уже передохли, а нет, смотри-ка.

И внезапно рука у меня дрогнула, чуть было не вскрыв грудную клетку человека. На нем было столько крови и потрохов, что случайно перепутал.