Женское, практически человеческое, но оно было словно свито из тоненьких стеблей телесного цвета. Сначала оно даже показалось мне маской, но в следующее мгновение ее глаза раскрылись. Вместо обычных глазных яблок на меня смотрели два алых бутона с черными провалами в центре.

И я кожей ощутил, что неведомое существо действительно меня видит. Я много всякого дерьма повидал в своей жизни, но сейчас сердце забилось в груди как никогда раньше. Я, кажется, даже дышать перестал.

В голове засел какое-то панический, иррациональный страх перед этим нечто. И самое пугающее было то, что я был просто зрителем в собственном теле.

— Я — Мать, — произнесло существо, не открывая «рта». Когда оно говорило, переплетения жил просто начинали вибрировать. — Я ждала тебя, сын мой. Это был долгий путь.

— Где Оби? — произнести эти два слова было очень трудно. Я словно через силу выталкивал их из глотки.

Часть этих мясистых лиан опустилась с потолка мне за спину, образуя сплошную стену. Они мягко подхватили меня сзади и оторвали от земли, поднимая вверх.

Мы с Матерью двигались синхронно, так, что наши лица, а вернее наши маски практически соприкасались.

— Скоро ты станешь свободен, скоро ты будешь единым. Ты возьмешь эту плоть и соединишь ее с моей. Цикл должен быть завершен. Человека убьет человек.

— Я ничего от тебя брать не собираюсь, — слова раскаленными ножами продирались сквозь горло.

И в этот момент лепестки-бутоны внезапно зашевелились, лицо Матери завибрировало, и я практически кожей ощутил ее раздражение.

— С тобой никто не разговаривает. Знай свое место, — а затем ее голос вновь стал мягким и теплым: — Возьми свое по праву, сын мой. Пришла пора воспарить.

В этот момент я почувствовал прикосновение. Моя броня начала восприниматься иначе, не просто органическим доспехом, а второй кожей. И я почувствовал множество присосок, впившихся в бронепластины со всех сторон.

Следом пришла боль, глухая, сплошная, пульсирующая. Словно что-то одновременно вливалось в мое тело, а что-то, наоборот, вытягивали. Я ощущал изменения, чем-то схожие с моментом, когда я перекачивал себе геном Джаггернаута, только теперь это происходило в больших масштабах.

— Мать, — произнес кто-то моими губами. Произнес с трепетом, с придыханием.

— Сын мой, — улыбнулось лицо.

— Черный! — взревел я, хотя язык уже не подчинялся мне и имя осталось лишь в мыслях.

–Восьмерка? — с насмешкой произнес Черный, переходя на мысленное общение.

— Твоих лап дело?

–А ты видишь здесь другого послушного сына? Может быть, ты достоин милости Матери? Может быть, ты достоин?